— Да, кэп! Всё так!
Из глаз Сэма потекли слёзы, и физическая боль перестала страшить в сравнении с тем, какие муки настигли его душу. Брезгливо отшвырнув мужчину в сторону, Дэвид приказал:
— В кандалы его и в трюм. Пусть умирает медленно.
Одноглазый Сью, схватив провинившегося под локти, вытолкнул того из каюты капитана, учтиво прикрывая за собой массивную дверь. Боцман, украдкой взглянувший на Элис, поспешил поклониться капитану. Он чувствовал свою вину за случившееся и нервничал, ожидая слов Бичворта.
— Не расстраивай меня, Компас.
— Есть, кэп! Похороны утром проведём?
— Да.
— А этого... как его там, Сэма? Прикажете убить?
— Я не знаю, какой прием нас ждет в Калькутте. До прибытия в порт каждый человек — кусок золота на корабле. Ты все понял, Компас?
— Понял! Виноват, кэп! Такого больше не повторится!
— Ступай прочь.
Боцман быстро покинул каюту. С его уходом тишина в помещении стала еще более напряженной.
— Мисс, вы можете присесть, — нежно обратился Генри к француженке. — Все позади.
Элис боялась глядеть на Дэвида и, опустив голову, поспешила отойти от мужчин подальше. Вытерев руку платком, капитан грубо выругался. В порыве злости он совсем забыл про девушку... Заметив ее расстроенный вид, Дэвид сожалел, что она стала свидетельницей такого недостойного поведения людей.
— Генри, распорядись об ужине для меня... И займи наконец пост, черт тебя дери!
Улыбнувшись Элис, офицер поспешил выполнить приказ капитана. Пытаясь прийти в себя, девушка сжала руками подол голубого платья; ее тело подрагивало от пережитого ужаса. Она и не предполагала, что Дэвид может быть таким жестоким...
— Подойди, — приказал он строго, и она испуганно подняла на него свои изумрудные глаза.
Босые ступни остановились возле кресла, в котором вальяжно сидел капитан.
— Забудь об этом, слышишь? — Дэвид протянул Элис руку. Она робко коснулась его теплой ладони, чувствуя, как сердце грохочет в груди. — Такое случается здесь ради дисциплины.
Усадив девушку к себе на колени, Дэвид расслабился, отгоняя мрачные мысли.
— Я испугалась...
— За меня? — Дэвид улыбнулся, стараясь развеять ее страх.
— Н-нет. За того человека... Ты был так груб, и...
— Это корабль, Элис. Мягкость погубит и меня, и других. Просто забудь об этом. Ты увидела ту сторону моего характера, которая не была предназначена для тебя...
— Но разве я не такая же жалкая и ничтожная в твоих руках? Ты прав, — в уголках глаз Элис засверкали слезы. — Без твоего разрешения никто не вправе распоряжаться своей жизнью, включая меня.
Прижав Элис к груди, капитан позволил ей выплакаться. В дверь постучали, и Дэвид разрешил юнге занести в каюту поднос с едой. Смутившись, Элис хотела подняться с колен, но он не позволил. Расставив посуду с незамысловатой пищей, юнга оставил молодых людей наедине. Тяжело дыша, француженка шмыгнула покрасневшим носом. Каждый день на корабле — испытание. Она ко многому уже привыкла, но после случившегося сегодня на мгновение утратила веру в лучшее.
— Слезы закончились? Можно приступать к ужину?
— Прости...
— Поцелуй меня, Элис. Ты мне нужна.
Девушка растерялась. Понимать Дэвида — дело крайне сложное. Еще несколько минут назад он угрожал человеку, а сейчас просил ее о ласке... Сглотнув, она осторожно приблизилась к колючей щеке капитана и нежно коснулась ее холодными губами. Ладонь Элис легла на его мощную грудь, и их взгляды встретились.
— Никогда не бойся меня, Элис. Ты единственная здесь, кому не грозит мой гнев.
Грустно улыбнувшись, француженка позволила капитану поцеловать себя. Углубив поцелуй, Бичворт заставил ее выкинуть из головы дурные мысли. В ответ Элис обняла его за шею, и напряжение начало стремительно покидать ее. В тот момент сердце девушки было открыто для Дэвида, и она была готова принять его таким, какой он есть.
Дорогие мои, пожалуйста, не забывайте ставить звёздочки. Ваша обратная связь невероятно вдохновляет! ❤️
Глава 27
Парусный мастер зашил тело молодого парня, погибшего от руки Сэма, в мешок из парусины. За свои труды он получал вознаграждение: в британском флоте мастер, который готовил к погребению погибшего, получал гинею за каждое тело. Перед тем как окончательно зашить мешок, в рот покойному положили монету — плату за проход на тот свет, а к ногам привязали груз. Священника на корабле не было, поэтому слова прощания произносил капитан Бичворт. Одетый в темные одежды, он быстро проговорил молитву и перекрестил тело умершего. Вся команда, не занятая на вахте, пришла попрощаться. Ни для матросов, ни для офицеров исключения не делалось — это символизировало, что перед смертью все равны. Мужчины стояли понуро, опустив головы, и каждый из них в тот момент думал: суждено ли им будет доплыть до далекого берега Калькутты?