— Ты нездоров?
Райт, ошеломлённый, широко раскрыл глаза.
— Здоров, кэп!
— Тогда работой живее!
Рассмеявшись, друг покачал головой. Время от времени Райт злился на друга, но, как ни старался, он не мог пробудить в себе ненависть по отношению к капитану. Во время шторма Генри оказался на грани падения за борт, но Бичворт успел схватить его, вырвав из объятий смерти.
— Элис плохо старается над твоим настроением, — проговорил с ехидством Райт, но, уловив строгий взгляд капитана, быстро вернулся к своим обязанностям.
Облокотившись на борт, Бичворт взглянул на бесконечный горизонт и почувствовал, как в душе его расползается горечь.
— Что сказать? Женщина на корабле к беде, — сидя на полу, Райт похлопал друга по начищенному сапогу. В ответ Дэвид, поджав губы, слегка наступил болтливому офицеру на его покрасневшие от тяжелой работы пальцы. — Эй! Я не виноват в твоих проблемах, приятель!
— Заткнись и не болтай попусту.
— Признайся, ты зол на правду с моих уст!
— Я зол на всех, — подтвердил Бичворт. — Сроки поджимают. Я не в курсе, что творится в Калькутте, вдобавок многие запасы пришли в негодность из-за этого проклятого шторма. Нам необходимо как можно скорее добраться до мыса Доброй Надежды.
Капитан умолк, и Генри, прищурившись, поднял голову, чтобы рассмотреть его на фоне уходящего солнца.
— И? Ты же не договорил о главном, кэп!
— Точно! И во всем этом дерьме меня сопровождает языкастый Генри Райт!
Друг рассмеялся, убирая с лица непослушные волосы.
— О плюсах мы поговорим потом, Дэв! Главная твоя болячка — женщина в каюте. Но ничего, скоро мыс Доброй Надежды, а там уж ты избавишься от виновницы своих несчастий.
Капитан отвернулся, и Райт от неожиданности широко раскрыл грот. Вставая с колен, он схватил друга за камзол.
— Погоди-ка, ты что, не будешь ее оставлять в порту?
— Не пачкай мой камзол, — Дэвид стряхнул с себя руку офицера.
Скрестив руки на груди, капитан покачал головой, когда офицер начал представление.
— Она шлюха, Генри! — офицер распрямил грудь, пытаясь копировать Бичворта, и привстал на носки, чтобы изобразить его внушительный рост. — Ты спятил! Я хочу избавиться от обузы! Напомни, я всё правильно сказал? Ах да! Главная наша цель — Индия! Кажется, ты так говорил, Дэвид?
— Ради бога, прекрати шутовство.
— Лучше стать шутом, чем безумцем. Мне кажется, я теряю рассудок. Мой прагматичный и циничный друг пал жертвой женских чар!
Говоря об этом, Генри ощущал боль в груди. Он шутил и поясничал, но его чувства к Элис все еще имели власть над его настроением. Внутри Генри Райт был ранен и много раз жалел о том, что француженка предпочла стать любовницей капитана Бичворта.
— Она член экипажа, и чувство долга не позволяет мне отвернуться от женщины в беде.
Райт грубо рассмеялся, усаживаясь на пол, он старательно скрывал тоскливый взгляд.
— Единственная беда мисс Элис — ты. Но держу пари, она об этом еще не знает.
— Ты много на себя берешь.
— Я посмел указать капитану на чувства к женщине! Нет мне пощады! — притворно воскликнул друг, все еще борясь с горечью в душе. — Приговоришь к килеванию?
— Скажи, почему чайки не могут стащить тебя с корабля? Тогда мир был бы избавлен от дурацких шуток Генри Райта.
— Ты не готов к правде?
— А ты, я погляжу, готов к наряду вне очереди?
— Узнаю тебя, приятель! Я заткнулся! Так что оставь свое наказание для другого счастливчика!
Дэвид улыбнулся, но глаза его при этом оставались холодными. Тревога за Элис подавляла все остальные чувства, и поэтому он решил прекратить разговор с Генри. Не будет блага, если он выйдет из себя и выбросит болтуна за борт. В конце концов, он и так потерял уже слишком много людей... Потому следует проявить к раздражающим словам друга терпение.
Глава 33
Француженка с ненавистью взирала на смесь чеснока, горчицы и хрена, перемолотую специально для нее в пасту. Вздохнув, она поднесла ложку ко рту и, облизнув губы, вернула ее в глубокую миску.
— Уносите! — приказала Элис, но послышался грозный голос капитана, который приказавшего ей немедленно съесть положенную порцию пасты.
Кок улыбнулся, глядя на несчастную девушку. Щеки Элис покраснели от злости, и она, сверкнув изумрудными глазами, скрестила руки на груди.