— Зачем вы... так говорите? Зачем?
Не сдерживая рыданий, девушка отстранилась и, прижавшись лбом к стене, закрыла голову руками. Невероятно хрупкая и беззащитная, она еще глубже проникла в сердце офицера Райта, и он поклялся себе, что никогда не оставит ее в беде.
— Я говорю так потому, что мне, в отличие от вас, известно ваше будущее. Однажды Дэвид окажется в Калькутте, и ваша судьба станет ему безразлична. Обратный путь в Париж тяжелый... и я готов...
Договорить Генри не успел. Тяжелый взгляд друга обжег мужчину, и он поспешно отстранился от девушки. Увидев Элис, плачущую у стены, Бичворт ощутил волну неприязни к офицеру.
— Дьявол! Что здесь происходит?
Заметив Дэвида, француженка, еще громче всхлипнув, кинулась к нему и спрятала мокрое от слез лицо на сильной груди мужчины. Генри нахмурился, его ноздри гневно раздулись, когда он увидел, как она доверчиво прижалась к его другу. Схватив Элис за плечи, капитан отстранил девушку, вглядываясь в черты ее лица, он пытался понять, что произошло. В сознании Дэвида промелькнули ужасающие образы, в которых Генри мог воспользоваться ее уязвимостью.
— Он тебя трогал? Отвечай, Элис!
— Н-нет. Он... — не в силах говорить, любовница снова прижалась к его груди, задыхаясь от слез, и на этот раз капитан обнял ее одной рукой, загораживая от взгляда Генри, словно стена.
— Дэвид, мы просто говорили. Клянусь.
— Кретин, тебе поговорить не с кем? Я же просил не трогать девушку!
Все еще держа Элис одной рукой, капитан приблизился к другу и неожиданно схватил того за горло. Француженка вскрикнула и зажмурилась, обнимая капитана двумя руками.
— Очнись! Ты на моем корабле такой же подчиненный, как и другие! Мы не в публичном доме, чтоб ты вел себя подобным образом!
Краснея, Генри схватил двумя руками запястье друга, пытаясь избавиться от его захвата.
— Я же сказал... Мы просто говорили!
— Она не плачет, если с ней просто говорить!
Оттолкнув задыхающегося Генри к столу, мужчина усадил Элис на постель и вновь приблизился к другу.
— Сколько мне еще терпеть твое поганое нутро? Зачем ты создаешь неприятности?
— Мы просто говорили! Услышь, Дэв! Все хорошо!
Предчувствуя недоброе, Элис вскочила и, подбежав к капитану, схватила его за локоть.
— Он говорит правду... Месье напомнил мне о том, что я предпочитала забыть.
— О чем же ты предпочитала забыть?
— О семье, — задыхаясь, пробормотала Элис, глядя в серые глаза капитана.
Вглядываясь в тонкие черты лица девушки, Дэвид пытался осмыслить происходящее. Войдя в каюту, он пришел в ярость, увидев ее в слезах. В голове сразу же вспыхнули страшные картины, как Генри принуждает Элис к близости. Девушка не отводила взгляда, и капитану ничего не оставалось, кроме как поверить ее словам.
— Поднимись, Генри. Ты можешь идти.
— Ты слишком груб, приятель. Не находишь? — Офицер стряхнул невидимую пыль со своей груди, поправляя рубашку. Он имел привычку поступать так, когда нервничал. — Я уж сомневаюсь, друг ли ты мне, Дэвид?
— Я задам тебе тот же вопрос, Райт. И советую подумать, прежде чем на него ответить. Ты можешь идти.
Офицер ушел, и в каюте остались двое, которые теперь избегали глядеть друг на друга. Бичворту не нравилось, в какое положение ставит его француженка при подчиненных, а Элис находилась в смятении от разговора с Генри. Поразмыслив, она пришла к выводу, что он не сказал ей ничего дурного... На самом деле, пусть и своеобразно, но месье Райт пытался предупредить ее об опасности. Находясь в каюте капитана, изолированная от общества и его правил, девушка теряла часть себя. Она совсем позабыла о том, что вскоре ей придется столкнуться с суровым миром высшего общества и объяснять всем свой поступок.
Обняв себя руками, Элис уселась в кресло, когда капитан принялся изучать книгу, которую принес Райт. Подсчитывая в уме цифры, Дэвид никак не мог сосредоточиться на прочитанном: он злился на Райта и осуждал Элис за недостойное поведение. Какого черта она в слезах бросилась к нему на шею, если ничего между ними не произошло? Или она прикрывает шкуру Генри? С какой стати они вообще стали разговаривать друг с другом? Разве у них могли найтись общие темы? Захлопнув книгу, капитан сурово взглянул на Элис.
— Не нужно бросаться мне на шею при других людях. Ты нарушаешь дисциплину на корабле.
Девушка смутилась и растерянно взглянула на Дэвида. В глазах француженки вновь засверкали слезы, и капитан на мгновение пожалел, что упрекнул ее за слабость. Она искала в нем спасение... На какой-то миг это ему польстило, но в то же время его расстроило, что из-за нее он так грубо обошелся с другом. Бичворт решил, что Генри распускал руки, а на деле они просто разговаривали. Не может же он запретить ему говорить с Элис? Разве есть для этого основания? Бичворту не понравилось, что он, не разобравшись, кинулся на Генри, хотя тот ничего предосудительного и не сделал. Подумаешь, грех напомнить Элис о родных...