— Прости меня, подружка.
В ответ Элис промолчала, и капитан счёл нужным оставить её одну. Закрылась дубовая дверь, и горькие рыдания несчастной наполнили каюту. Она наивно надеялась, что ей удастся влюбить в себя английского аристократа, но все усилия оказались напрасными... Ей не в чем было его упрекнуть. В конце концов, он ничего не обещал и не склонял ее к близости. Дэвид не знал, что она девственница, потому всю вину за случившееся француженка взяла на себя. Но от этого ей становилось только хуже... «Ах, папа, если бы только можно было повернуть время вспять, я бы стала женой Де Креки, и это было бы для меня меньшей болью, чем расставание с Дэвидом», — мысленно заключила Элис, проваливаясь в неспокойный сон.
В жилах Марии много поколений текла английская кровь. И потому ее характер сформировался не под влиянием родителей, а благодаря стране, в которой она родилась. Истинная патриотка, красавица и верная жена, Мария Хейз во всём привыкла быть первой, и оттого, когда ей сообщили, что её мужу предстоит тяжёлый путь к берегам далёкой Индии, она, не задумываясь, отправилась за ним следом. Ею двигало не столько чувство любви, сколько ярко выраженное чувство долга. Считая своей обязанностью делить с мужем тяготы, она бросилась на амбразуру, принося в жертву свой комфорт и привычную жизнь в поместье.
Строгость и дисциплина давно были верными и проверенными подругами миссис Хейз, и потому она стойко переносила тяготы морского путешествия и ради спокойствия мужа никогда не смела жаловаться. Люди капитана восхищались её красотой, но никто не смел оказать ей знак внимания, сталкиваясь с ледяным взглядом серых глаз. Уважаемая в обществе женщина без труда смогла прижиться на корабле, чем очень гордился её супруг. Не каждая женщина была способна на такую самоотверженность!
Стоя возле широкого окна в каюте капитана, Мария Хейз смотрела на ясное небо, размышляя о скором прибытии в Калькутту. За спиной послышались шаги мужа, и женщина мимолётно взглянула на его усталое лицо.
— Всё хорошо?
— Да, любовь моя. Нужно снова бросить якорь.
— Почему? Мы уже так близки к цели.
— Бичворт поплывёт вперёд. Он хочет обезопасить для нас путь.
— Ему можно доверять?
— Я не нашёл причин сомневаться в выборе королевы. Он маркиз, но, несмотря на это, хорошо обучен морскому делу.
Женщина нахмурилась, вспоминая высокомерное лицо Дэвида Бичворта. Она заметила, как высокий и широкоплечий мужчина окинул её ледяным взглядом. Несмотря на расстояние, Мария ощутила неприязнь, и сердце её забилось чаще. Но она не отводила взгляд, а смело смотрела ему в лицо, забавляя тем самым искушённого аристократа.
— Главный его недостаток — что он забрал у моего мужа бразды правления.
Джон улыбнулся жене, её беспокойство и честолюбие льстило капитану, но он не стал говорить об этом вслух.
— Не беспокойся, Мария. Бичворт не задержится в Калькутте надолго, и рано или поздно всё встанет на свои места.
— Как только я его увидела, сразу поняла: он сулит нам проблемы. Бичворту нельзя доверять.
Глава 44
На следующее утро у Элис начались месячные, означавшие, что страсть Дэвида не оставила в ее чреве последствий. Не понимая, радоваться этому или нет, девушка нахмурилась. Грустная и раздраженная, она занимала свои мысли планированием будущего, решая, как ей поступить дальше. Стоит ли возвращаться в Париж? Возможно, со временем отец все-таки ее поймет и сможет простить? В конце концов, она его единственная наследница. Не попытаться ли ей возродить мир? Мир, которого у них с отцом никогда не было. «Ты уже достаточно взрослая, чтобы верить в сказки», — упрекнула себя Элис. Отец никогда ее не простит. И лучше уж утопиться в Сене, чем снова встретить рассерженного Батиста. Вздохнув, девушка отхлебнула кофе, и мысли ее привели к кузену Филиппу. Получится ли у нее найти убежище в его доме? Когда-то он поддерживал Элис и был на ее стороне, но это было так давно. Ах, это точно плохая идея! Кузен полностью зависит от ее отца, и он не станет рисковать своим положением ради благополучия Элис... Распустив прическу, француженка помассировала затылок и обреченно вздохнула. Положение Элис Фабвье оставалось безнадежным.
— Господь, я уповаю на твою защиту... Я уповаю на твое милосердие.
Проговорив слова молитвы, француженка вздрогнула, когда ее к ногам упал потрепанный томик стихов Эдмунда Спенсера. Подняв книгу, Элис взглянула на открывшийся ее взору сонет и прочла его вслух:
«Как только вместе мы пойдем с тобой,