— Ты вообще не видишь меня по утрам. Я же обычно сплю.
— Точно, — их взгляды встретились, и они оба рассмеялись. — Значит, ты по утрам сварливая?
— Да.
— И тебе нравится любоваться своим отражением в зеркале?
— Не издевайся!
Элис убрала зеркало в ящик стола и начала расчесывать свои длинные волосы руками. Позже в каюту принесли завтрак. Джон сегодня выглядел сердитым, точно воробей, сражающийся с каплей воды, которая случайно упала ему на лоб. Поставив перед француженкой овсянку, он буркнул:
— Скорее бы путешествие закончилось!
— Ты устал, — Элис сочувственно покачала головой. — Но корабль уже близок к цели.
— Так хочется отведать свежих яблок! Осточертело жрать галеты!
Капитан вытер шею полотенцем, стоя у рукомойника. Он недовольно посмотрел на молодого человека.
— Если кому-то что-то не нравится на моём корабле, пусть прыгает за борт.
— Да я это... как его... кэп! Я рад вам служить! Просто яблок охота...
— Проваливай с моих глаз, пока не превратился в корм для рыб.
Юнга, чувствуя, как его лицо заливает румянец, подхватил пустой поднос и стремительно направился прочь, сожалея о своих сказанных словах перед капитаном.
— Мужчины, — Элис закатила глаза, хватая ложку. — Вы не знаете жалости! Джон ведь еще ребенок! Неужели нельзя проявить хотя бы чуточку доброты к нему?
— Я невероятно добр к нему. Уверяю, будь на моем месте другой, он бы давно избавился от юнги, который объедает своего капитана!
Девушка расширила глаза от удивления.
— Ты знаешь...
— Конечно, знаю. Ты приручила его, как утку в пруду.
— Тебе Генри проболтался?
— При чем здесь Генри? Джон всегда выходит отсюда, что-то жуя во рту. Нетрудно было догадаться.
Улыбнувшись, Элис прижала ладони к горящим щекам.
— Вот же невезение! Говорила ему, чтоб он не торопился...
— Кстати, тебя тоже следовало выкинуть за борт за подобное нарушение.
— Возможно, я смогу получить ваше прощение и искупить вину?
— Разумеется. Ты продолжаешь путешествовать на корабле именно для того, чтобы искупить вину.
Элис звонко рассмеялась, и капитан вновь восхитился ее красотой. Сидя напротив мужчины с растрепанными волосами и в старом крестьянском платье, девушка притягивала взгляд. Внешность француженки словно озарялась волшебным сиянием, придавая очарование каждому ее движению. Никогда прежде Дэвид не встречал такой живой и улыбчивой особы, способной украсить хмурое утро. На него вдруг снизошло очередное осознание: Элис, несмотря ни на что, находится на своем месте... И ее место рядом с ним.
Глава 46
Проверяя пушки, Дэвид обратил внимание на громадный сундук. С того времени, как он увидел его впервые, прошло уже много месяцев. Тогда французская авантюристка ворвалась в его жизнь и всё изменила. Подумав об Элис, капитан не смог сдержать улыбку. Она появилась точно праздник — безумный маскарад капризов и любви... Элис. Поразительно, но она до сих пор не назвала своей фамилии и ничего толком о себе не рассказала. Мужчина не знал, как и зачем она оказалась в сундуке, но со временем и эта тайна перестала его волновать... Маркиз Дэвид Артур Бичворт вопреки всему влюбился.
Потеряв здравый смысл, он привык к Элис, и судьба маленькой несносной француженки стала отныне для него важна. Ибо чувства, бескрайние, как океан, захватили сердце Бичворта. Он никогда прежде не влюблялся, никогда не жил с женщиной под одной крышей. Ни с кем из женщин капитан не проводил так много времени, как с Элис... Вероятно, именно поэтому ему не сразу удалось понять, что он испытывает к ней. Она — страсть, безумие... Она — вихрь смеха и сладостного наслаждения. Каждое утро становилось для него счастливым, потому что Элис была рядом. Каждая ночь — волшебной, и опять всё из-за красавицы-француженки. Здесь, на корабле, окружённые водной стихией, они познали высшее наслаждение, но впереди их ждала неизвестность.
Несколько недель назад капитан Бичворт соединился с судном компании «Ост-Индия», и вместе они подплывали к таинственным и богатым берегам Калькутты. И чем ближе Бичворт подплывал к намеченной цели, тем сильнее сжималось его сердце. Их ждал суровый мир, где молодым леди не прощают слабости страсти, и Дэвид знал, что без него репутация француженки навсегда погибнет. Обойдя сундук, мужчина поднялся из грузового трюма на палубу и зажмурился от яркого солнечного света. После темноты трюма всегда сложно воспринимать свет.
Миновав мешки с соломой, которую высушивали на солнце, Дэвид оказался лицом к лицу с другом. Заметив его, Генри смутился и отвёл глаза в сторону. Их отношения порядком испортились, но мужчины старались сохранять дружеский тон, хоть и было это очень непросто. Капитан, несмотря ни на что, проявлял к другу невероятное терпение. Отгоняя мрачные мысли, Бичворт похлопал офицера по плечу и громко сказал: