Стук каблуков отвлек капитана от мыслей, и он, убрав ногу с лавки, недовольно взглянул на Генри Райта.
— Ради бога, сними ты эти туфли! Ты выглядишь нелепо.
— Я же говорил: мои сапоги не в лучшем состоянии.
— Пойди в мою каюту и возьми сапоги.
— Когда-нибудь я сумею расплатиться с тобой, Бичворт. Без тебя я бы пропал.
— Не начинай, — отмахнулся капитан, вглядываясь в темные воды. — Я не рассчитываю получить выгоду от дружбы с тобой.
— Знаю, и потому ты для меня святой. Готов поклясться: таких людей на всем белом свете не сыскать!
— Ты заткнешься когда-нибудь? Иди уже за сапогами.
Шутливо поклонившись, Генри направился в каюту капитана. Разворошив мешки с одеждой маркиза, друг выбрал сапоги из коричневой кожи и довольно взглянул на новую обувку. Нога у Дэвида была на два размера больше, но после тесных туфель просторные сапоги показались офицеру весьма удачным приобретением.
Пережив ночь на корабле, юнга чувствовал себя разбитым, но старался не жаловаться товарищам на тяжелые условия труда. Неожиданное путешествие стало для семьи Джона спасением. Недавно его отец отдал богу душу и оставил после себя пятерых маленьких детей, из которых Джон был самым старшим. Семье приходилось нелегко, и потому Джон испытал неподдельную радость, узнав, что его отобрали юнгой на корабль капитана Бичворта. Парень готов был браться за любую работу, только бы облегчить положение матери. И пусть труд моряка непростой, здесь хотя бы гарантировали оплату.
Отведав на завтрак овсянку и пригубив пива, Джон направился к боцману, чтобы получить от того указания на день.
— Спустись в трюм, парень, и притащи оттуда молоток. Нужно будет кое-что подправить, я тебе покажу.
— Я мигом!
Спустившись в трюм, Джон поморщился. Тьма вызывала страх, но храбрый юноша не позволил своему воображению взять верх и продолжил свой путь вглубь. Вдруг до слуха донёсся необычный звук, из-за чего мешок с бобами рухнул парню под ноги.
— Чёртовы крысы! Убирайтесь отсюда!
Юнга затопал ногами, желая прогнать грызунов. Подойдя к бочкам, Джон нагнулся к ящику, ища нужный инструмент, как вдруг сердце его бешено застучало. В углу, едва заметный в полумраке, виднелся белоснежный лик, и Джон не сдержал крика, приняв увиденное за русалку! Перепуганная русалка заметалась из стороны в сторону; она была напугана не меньше юнги.
— Тварь морская, изыди!
Запустив в существо тем, что попалось под руку, перепуганный юнга поспешил на палубу. Джон позабыл про молоток и бегом направился к товарищам. Весь бледный и вспотевший от пережитого ужаса, парень указал дрожащей рукой на трюм.
— Т-т-там дева... русалка! Клянусь Господом нашим, она глядела на меня, и глаза у нее, точно у рыбы, мутные, а лицо всё в муке!
— Рассказывай сказки, умник, — рассмеялся опытный матрос. — Совсем ты чудной, Джон! Русалка без воды сдохнет!
— Но она до сих пор там, за бочками! Мамой клянусь!
Громкий смех среди мужчин заглушил шаги капитана Бичворта, незаметно подошедшего к ним сзади.
— Я не отвлекаю вас, господа?
Матросы замолчали, с тревогой переглядываясь. Они отступили на шаг, вытолкнув в центр палубы перепуганного Джона.
— Простите, капитан... Я... тут это... Как его...— юнец почесал затылок.
— Нет времени жевать язык, Джон! Живо за работу!
— В трюме русалка! — выпалил юнга, и на палубе раздался взрыв смеха.
— Вот как, — губы капитана дрогнули. — Она покушается на наши запасы?
— Не знаю, кэп.
— Ты что, оставил ее наедине с продуктами, болван?
Палуба заливалась смехом. Все, кроме юнги, понимали: Бичворт забавляется, но Джон все слишком близко принял к сердцу. В конце концов, он повстречал свою первую русалку и потому не мог сейчас мыслить трезво.
— Я не подумал, — Джон растерянно заморгал, задрав голову на высокого капитана, до плеча которого он едва доставал. — То есть виноват, кэп! Надо было ее убить?
— Ну конечно, Джон! Она же сейчас все сожрет и, может, пригласит на пир морских чудовищ! Ты поступил очень безответственно. Надеюсь, кок сможет приготовить нам ужин из того, что еще уцелело?
— Я как-то не решился действовать без вашего разрешения, капитан.
— Мне его уже жалко, — Генри похлопал парня по плечу. — Бичворт, оставь несчастного в покое. И вы все принимайтесь за работу, хватит насмехаться!
— Если морская сука уничтожит мой ром, я этого не прощу, — сказал с улыбкой Дэвид, приказывая мужикам возвращаться к делам.