Лампы широко и ярко освещают комнату. Люка сидит на смятых простынях. Она дрожит. Она смутно сознает, что она сидит здесь, на диване Тьери, она смутно видит лампы и Тьери, его злые глаза, его фрак. Все это как будто очень далеко, в каком-то другом плане, за гранью понимания, за гранью настоящего, нереально, расплывчато. Все это только воспоминание. Настоящее — Арсений, Вера и она, пятнадцатилетняя Люка, — то, о чем она сейчас рассказывает.
…Люка бежит по пустой улице. Вот дача Арсения. Она стучит в ставню.
— Кто тут? — Арсений стоит в освещенном четырехугольнике двери. — Люка? Что случилось?
— Ничего не случилось, — говорит Люка. — Я уже была у вас днем, я прочла письмо, то, в ящике. Я знаю — вы тоже любите меня.
Он внимательно и удивленно смотрит на нее.
— Вот оно что, — говорит он задумчиво. — Вы поняли из письма, что я люблю вас?
Луна освещает балкон, лунный свет падает прямо в лицо Люки.
— Да, да! — кричит она, чуть не плача. — Вы любите меня. Зачем вы притворяетесь? Ведь я тоже люблю вас.
Арсений берет ее за руку.
— Я пришла, — объясняет она, — я думала, когда любят, всегда хотят быть вместе ночью.
Арсений смеется. Он подводит ее к дивану, он наклоняется к ней. Его черные волосы, его черные глаза так близко. Этой минуты она ждала всю жизнь.
— Так вы любите меня, маленькая Люка?
Он целует ее губы, ее голые дрожащие колени:
— Любите меня?..
Утро. Калитка скрипит. Арсений входит в их сад. Люка бежит к нему навстречу. Арсений прижимает ее к себе.
— Нет-нет, — испуганно шепчет Люка, — не здесь. Я приду к тебе ночью.
— Я не могу дождаться ночи, — говорит он и тяжело и властно кладет руку на ее плечо.
Она хочет вырваться, но она так слаба, так влюблена. Он ведет ее в беседку, и она покорно и влюбленно поднимается по ступенькам, переступает порог. Полутьма, запах сырости и пыли. Горячие руки, горячие губы Арсения.
— Люка, — зовет голос Веры.
Дверь распахивается. И сразу свет и крик. От света и крика ничего нельзя понять. Люка выбегает из беседки. Вера лежит на земле около обвалившихся перил. Неужели это Вера так страшно кричит?..
Веру переносят в дом. Арсений побежал за доктором. Мать и горничная суетятся над ней.
— Как это случилось, Люка?
— Я не знаю, — отвечает Люка растерянно, — она, кажется, хотела войти в беседку и оступилась.
Вера поворачивает к ней белое искаженное лицо, уставляется на нее бессмысленными пустыми глазами.
— Будь ты проклята, проклята, проклята! — ясно и громко говорит она. — Проклята, проклята…
— Она умерла ночью. — Люка проводит рукой по лицу. И сразу прошлое и настоящее снова меняются местами. Теперь все. Она все рассказала. Но ей хочется еще сказать самое главное, объяснить, что она не виновата.
— Мне было только пятнадцать лет, я ничего не понимала…