— Вы обиделись?
Нет, он совсем не обиделся. Но он становится менее разговорчивым, менее восторженным, еще более влюбленным, немного грустным. С ним очень приятно. Они катаются по Булонскому лесу, потом пьют чай в Сен-Клу. Объяснения в любви, обещания верности. Немного смешно, немного трогательно, совсем не противно. Она сама расскажет Тьери, покажет ему брошку, огромную брошку.
Герэн робко обнимает ее, и она не отталкивает его. Он целует ее в щеку:
— Я вам не очень противен?
Они проезжают мимо цветочного магазина.
— Позвольте мне купить вам роз.
Но она качает головой:
— Нет, не надо цветов.
Пусть он лучше купит ей брошку. Ему ведь безразлично, что купить. А ей давно хочется большую бриллиантовую брошку, у нее нет никаких драгоценностей. Она говорит это просто, безо всякого стеснения — не все ли равно, раз он так богат и хочет сделать ей удовольствие.
И он принимает ее желание так же просто.
— Хорошо, — говорит он. — Завтра поедем покупать. Но розы вы должны взять.
И он покупает ей целый ворох красных роз.
Он довозит ее до отеля.
— До завтра. Я утром позвоню.
Он стоит на тротуаре, лысина его поблескивает.
— Спасибо, это самый счастливый день… — Он задумывается, подсчитывает, — за десять лет. — Он целует ее руку. — Да, безусловно, за десять лет.
Ночью ей снится брошка. Она в Италии, она в поезде. Сколько птиц и деревьев. Но Тьери не снится ей. Тьери никогда не снится ей. Будто он не хочет войти даже в ее сны.
Она просыпается поздно. Сейчас позвонит Герэн. Она одевается, стараясь думать только о брошке: «У тебя нет никаких драгоценностей» — а вот будут. И не от Тьери. Она представляет себе, как она распахнет пальто и Тьери впервые увидит брошку.
— С фальшивыми драгоценностями не надо преувеличивать, — скажет он насмешливо.
Она кивнет:
— Я никогда бы не надела такую большую фальшивую брошку.
Это будет минута ее торжества. Потом она вернет брошку Герэну. Брошка нужна ей, только чтобы поймать Тьери. Рыбу ловят на червяка, Тьери — на ревность, на брошку. Брошка только приманка, но не для нее, для Тьери. Он рассердится, он заставит ее вернуть брошку Герэну. Нет, о Тьери лучше не думать. Покупать брошку с заплаканными глазами неприлично. Ах, ей совсем не нужна брошка. Только чтобы показать Тьери. Только чтобы вернуть Тьери, Тьери, Тьери, Тьери.
— Я в отчаянии, — говорит глухой голос Герэна. — У меня грипп. Я не смогу выйти из дома. Простите меня, ради бога. У меня жар.
— Мне очень жаль, — отвечает она.
Ей действительно очень жаль. И как же брошка? Но о брошке она молчит. Она желает ему скорее поправиться.
— Я уезжаю послезавтра в Италию.
— Я так надеялся…
Он, этот Герэн, тоже надеется. Все надеются, каждый на свое. Она вздыхает. С брошкой было бы легче ждать, легче надеяться. Но зато теперь можно плакать — ни Герэн, ни ювелир не увидят.
Герэн обещал позвонить завтра. Но назавтра он не звонит. Не звонит ни утром, ни в полдень. Люка ждет. Она сидит в зеленом кресле и ждет. Почему ей всегда приходится ждать? Почему не другие ждут, а она? Даже этого влюбленного Герэна — и того ждать? Уже пять часов. Может быть, он очень болен и действительно не может позвонить? Он такой аккуратный, вежливый, влюбленный. Да, должно быть, он очень болен. Она сама позвонит ему. Она поедет навестить его. Как он обрадуется. И ей необходимо увидеть его, поговорить с ним. Она не может больше оставаться одна со своим горем. Ей надо, чтобы кто-нибудь был с ней, говорил, улыбался, смотрел на нее, чтобы он дышал, чтобы у него были теплые руки.
Она звонит Герэну:
— Говорит Людмила Дэль. Как здоровье директора Герэна?
— Людмила Дэль? — переспрашивает молодой срывающийся голос. В трубке легкое щелканье, будто кто-то вздохнул, и сейчас же быстрый ответ: — Спасибо, мой отец здоров.
— Но разве он не был болен?
— Нет, отец здоров. Он дома, я его сейчас…
— Не был болен?
Люка не успевает понять, она уже слышит голос Герэна:
— Вы меня простите, я был очень занят, не успел вам позвонить.
— Но вы ведь больны?
— Нет, это была ложная тревога. Прошло. Но я так страшно занят, ни минуты времени.
Она все-таки предлагает:
— Хотите обедать вместе?
— К сожалению, не могу. — Голос его звучит вежливо, но решительно.
Но она настаивает:
— Ведь я уезжаю завтра, и мне очень скучно. Устройтесь как-нибудь.
Она вдруг чувствует, что совсем не может пережить этот одинокий, страшный вечер. Она цепляется за Герэна:
— Пожалуйста, я очень прошу.