Люся облегченно вздыхает:
— Да, конечно. А я боялась, что ты сердишься.
— Ты счастлива, Люся?
— Очень…
Люся, улыбаясь, снимает шляпу.
— У тебя длинные волосы? Почему ты не острижешь?
— Андрей не хочет.
— Странно, он сказал мне, что ему нравятся стриженые.
— Часто то, что нравится в посторонних, неприятно в жене.
Аня смеется:
— А ты все-таки остриглась бы. У тебя голова как пивной котел. И как ты растолстела.
Люся с удовольствием приглаживает юбку на боках.
— Андрей любит полных. Я принимаю мышьяк.
— Ах, какая ты! Андрей не любит, Андрей любит… А ты-то сама что любишь?
— Я люблю Андрея, — серьезно говорит Люся. — Ты этого понять не можешь.
Ане становится как-то не по себе. Она пересаживается к зеркалу и начинает пудриться.
— Ты больше не вышиваешь? — Она смотрит на Люсю через плечо, сдувая пудру с пуховки.
— Нет. Зачем? Андрей достаточно богат. У меня даже будет прислуга. А ты, бедная, все у своей мадам Мари?
— Нет, я тоже бросила. Ты только не говори никому, Люся. Это пока секрет. Я тоже замуж выхожу.
— Правда?
Люся подбегает к ней и обнимает ее:
— Правда, правда? Аня, милая, как я рада! За кого?
— Скоро узнаешь. Первая узнаешь.
Они целуются. Люся сияет:
— Ах, как я рада, Аня! Как я рада за тебя! — Она задумывается. — И за себя.
— За себя? Почему?
— Потом как-нибудь расскажу. Когда мы обе будем замужем. — Они снова целуются. — Хорошо бы нам, Аня, венчаться в один день.
Аня улыбается:
— Ну, это вряд ли удастся.
5. Телефон
Андрей потушил электричество, в комнате стало почти темно. Зеленый свет фонаря падал узкой полоской на кровать.
Аня поправила подушку.
— Тетя думает, что я ночую у подруги в Версале…
Андрей поцеловал ее:
— Ты прелесть. Я люблю тебя.
— Любишь? Да, сейчас — меня. Месяц тому назад — Люську, а через год какую-нибудь Муську…
— Нет-нет. Тебя одну, на всю жизнь…
Аня недоверчиво покачала головой.
— Мне казалось, что я забыл тебя, Аинька…
— А теперь вспомнил?
— Да, все сразу вспомнил. И знаешь когда? Когда я поцеловал тебя и услышал запах твоей кожи. Сразу вспомнил все: и Константинополь, и раньше…
— Раньше? Царское…
— Да… Царское… Тебе было шесть лет. Ты шла по дорожке сада в розовом платье и нюхала цветы. И вдруг споткнулась, упала и заплакала. Я взял тебя на руки и стал утешать, а ты посмотрела на меня мокрыми глазами, улыбнулась и погладила меня по щеке. Мне стало вдруг отчего-то стыдно. Я покраснел, поставил тебя на землю и убежал, а ты снова расплакалась. С того дня я и люблю тебя…
В прихожей резко, точно будильник, зазвонил телефон.
Аня схватила Андрея за руку:
— Кто может звонить так поздно? Это Люська, конечно Люська! Нет-нет, не отвечай ей. Пусть мучается. Как она мучается, должно быть. Ведь догадывается, хоть и глупа. Вчера у нее глаза были совсем как у овцы на бойне. Звонит, старается. Звони, звони! Ах, как хорошо, как весело! Знаешь, Андрей, я тебя еще больше люблю из-за нее, из-за Люськи.
— Какая ты злая!
— Злая? Ах нет, я не злая. — Анин голос теперь звучит грустно. — Я несчастная. Ты говоришь, что любишь меня… но ты все-таки женишься на Люське, а я уеду в Марсель. Господи, что я буду делать? Я не могу больше жить без тебя, спать, дышать…
— Аинька, не плачь… Я тоже не могу без тебя жить… И ты знаешь, что этого не будет…
— Чего не будет?
— Я не женюсь на Люсе.
— Как не женишься?
— Так, не женюсь. Я люблю тебя.
Он обнял ее. Но она оттолкнула его:
— Пусти, пусти. Не хочу. Ты меня нарочно обманываешь, чтобы… Ты женишься на Люське. Пусти, не смей меня трогать.
Зеленый свет фонаря падает на кровать. Свет фонаря — как лунный свет. Только это не Константинополь.
Там он любил ее. А здесь… в Париже…
Аня легко вздохнула, чувствуя головокружение и слабость. Она закрыла глаза:
— Зачем бороться — все равно все погибло, все напрасно.
— Тебе дурно? — Андрей наклонился над ней. — Аинька, Аинька, что с тобой? Ты опять плачешь? Не плачь, не плачь. Слушай… — Он запнулся. — Я брошу Люсю. Я… Я женюсь на тебе.
Аня в темноте близко взглянула в его растерянное лицо и тихо, торжественно засмеялась — как легко, как просто. А она уже отчаивалась…
— Женишься на мне?
Он взял ее за плечо:
— Почему ты смеешься? Ты не хочешь?
Она прижалась к нему:
— Не хочу? Нет-нет, хочу, хочу. Только смешно — предложение делают во фраке, в перчатках, а мы…