Телефон снова зазвонил.
— Опять! Пойдем. Тише, не зажигай света. Молчи. Садись сюда на ковер. Нет, сюда, у самого телефона. Все еще звонит! Это Люська по твою душу. Но ты не бойся, я тебя не отдам. Обними меня крепче. Еще, еще. Ах, как я счастлива. Я умру от счастья. — Она до боли сжала его шею. — Если бы теперь ты даже сам хотел уйти — кончено. Не пущу. Попался, который кусался!
6. Люська отравилась
Тетя Катя внесла большой букет белых роз:
— Тебе. От жениха.
Весь вчерашний день тетя Катя волновалась, возмущалась, сердилась, плакала: «Чужой жених… разве можно…» Но к вечеру устала, смирилась: «Что ж, значит, судьба…»
И теперь, вспоминая, должно быть, свою молодость, относилась к Ане с умиленной нежностью.
Аня положила розы перед собой на стол и поцеловала их — первые цветы от Андрея.
— Знаешь, тетя, мне всегда казалось, что в доме, где невеста, должно быть много цветов. И еще музыка. Сыграй что-нибудь на рояле, чтобы я чувствовала себя совсем невестой.
— Мне котлеты жарить надо, а тебе музыку подавай. Что же тебе сыграть?
В передней звонок. Должно быть, Андрей.
Но это не Андрей. Это Люся.
Она бледна, веки и нос подпухли — плакала. Челка не подвита — до челки ли? Правильно сказано — горе не красит.
Аня смотрит на нее чуть-чуть насмешливо:
— Здравствуй, невеста. Гуляешь, приданое закупаешь? Какое солнце сегодня. Знаешь, есть такие стихи:
Впрочем, к тебе это не относится — невесту всегда любят. Ну, садись, рассказывай…
Люся устало и беспомощно опускается на диван.
— Аня, — хрипло говорит она. — Аня, ты не знаешь, что такое с Андреем?
— А что?
— Он уже три дня не был у меня… Дома его тоже нет. Я боюсь…
— Что под трамвай попал? Успокойся. Жив и здоров. Вчера еще к нам заходил, с тетей насчет своей свадьбы советовался…
— Аня! Не лги, не скрывай…
Аня брезгливо отнимает руку:
— У тебя холодные пальцы! Стану я тебе лгать! На что мне? — Она пожала плечами.
Веки Люси начинают моргать. Аня хлопает ее по спине:
— Ну-ну, не раскисай. Все устроится. Выпей воды. Да не плачь ты, ради бога, не могу видеть слез. Сейчас сама зареву, и нос распухнет, как твой. А я хочу быть хорошенькой. Посмотри лучше…
Люся поднимает заплаканные глаза.
— Посмотри, какие на мне чулки, — Аня вытягивает ногу, — вчера купила. Сто франков — сумасшедшие деньги, зато какой шик! На тебе тоже шелковые? Жених подарил? Напрасно каждый день таскаешь — штопаные уже не то… А когда еще такие получишь? И шляпу тоже — голубая, выгорит. Тебе надо учиться беречь вещи…
Люся не слушает.
— Если Андрей меня бросит, я отравлюсь. И на твоей совести грех.
— Перестань, Люська, ломаться. Не отравишься. И какие там грехи? Каждый сам за себя. И зачем Андрею бросать тебя, ты же говорила, что он тебя обожает. Хочешь посмотреть мои новые рубашки? Я себе тоже приданое закупаю, не ты одна.
Люся встает:
— Прощай, Аня. Может быть, мы больше не увидимся.
— Уже уходишь? Позавтракала бы с нами.
— Прощай, Аня.
— У нас как раз котлеты, ведь ты любишь. Ну иди, если хочешь. Может, тебя дома Андрей ждет, — Аня лукаво подмигивает, — или письмо от Андрея. У меня предчувствие. Только нос припудри — блестит.
Люся быстро, не оборачиваясь, идет в прихожую.
— Прощай.
— До свиданья, Люся, веселись!
Дверь хлопает, Аня бежит на кухню:
— Тетя, тетя, что же вы к Люське не вышли? Она такая смешная, вся важность сошла. Невеста, ходит по гостям, а дома письмо от жениха ждет. С отказом. Утром вместе в ящик бросили…
Тетя Катя раздраженно трясет головой:
— Делай как знаешь. Я не мешаю. Только меня, пожалуйста, от этого безобразия избавь.
Снова звонок. Валя открывает. Голос Андрея. Сейчас он войдет. Но Андрей громко говорит в передней с тетей Катей. О чем это они?
— Аня, Аня, иди сюда…
Аня не спеша оправляет белое пышное платье: невеста должна носить только белое.
Она делает перед зеркалом реверанс:
— Пожалуйте, mademoiselle, жених вас ждет…
В столовой стоит Андрей, как-то странно втянув голову в плечи. У тети испуганное, бледное лицо.
— Здравствуй, Андрей.
Андрей быстро оборачивается к ней:
— Люся отравилась. Только что. Опиумом. Я прямо оттуда.
Аня, шурша шелком, садится на диван и грациозно нагибает голову.