— Я не подслушивала, но я слышала. И, — шепчет она, — если ты его боишься, я тебя научу. Чуть что, хватай его за руку. Видишь, вот так и так. Поняла? Это прием джиу-джитсу. Ничего, что он сильный. Сразу пощады запросит. И еще вот так. Я знаю, как надо. Я все знаю. Я даже утопленников оживлять умею.
Аня снова хохочет:
— Спасибо, Валентино.
9. Елисейские Поля
Аня в первый раз в жизни в ночном ресторане.
Лакеи разносят шампанское.
На эстраде толстые набеленные женщины в пестрых шалях. А цыганки должны быть смуглые и худые.
— Как они смешно поют. Андрей, налей мне еще.
Аня пьет. В голове шумит.
— Андрей, слушай, Андрей… — Она смеется, закидывая голову.
Андрей наклоняется к ней через стол:
— Не смейся так громко. На нас смотрят.
Она презрительно щурится:
— Кто? Эти?
— Аинька, тише.
— Не мешай мне сегодня жить… — повторяет Аня и снова смеется. — Какие глупые слова. Разве могут мешать? Налей еще.
— Ты слишком много пьешь.
— Налей. Я хочу. — Она проливает вино на скатерть. — Открыватели новых стран, пираты, авантюристы… Скажи, Андрей, ты кто?
— Я? — удивляется он.
— Да, ты. Я не знаю. А мне надо знать. Скажи, ты авантюрист?
Андрей высоко поднимает брови:
— Авантюрист? Ну нет.
— Я так и думала. И не пират? И не открыватель новых стран?.. Нет?.. Знаешь… — Она смотрит на него светлыми пьяными глазами. — Знаешь, ты, пожалуй, был бы счастливее с Люськой. Она такая же, как ты. И обожает тебя. А я…
— А ты?..
— Разве такие, как я, умеют любить? У меня все только так, как они поют:
Андрей морщится.
— Тебе неприятно? Я напрасно говорю. Я, кажется, пьяна. И это неправда. Я тебя люблю. Ужасно люблю. Ах, как они поют…
Напротив в стене зеркало. Она смотрит в него, качая головой:
— Как я плохо выгляжу. Круги под глазами. Я тебе не нравлюсь больше? Люська лучше? Ты жалеешь о ней? Ах, как мне грустно.
— Едем домой, Аинька. Тебе надо лечь.
— Нет. Подожди. Здесь так странно. Мне нравится. Я еще никогда не чувствовала себя так. Знаешь, сейчас мне кажется, что моя жизнь — стеклянный дом на высокой горе. Он весь сверкает на солнце. Кругом золотые цветы и деревья. Но подует ветер — и дом со звоном разобьется. А его было так трудно строить. — Она печально улыбается. — Знаешь, мне очень жаль себя. И тебя тоже. — Она вздыхает. — Очень жаль.
Барышня в красном платье с подбритыми бровями предлагает им кукол.
Аня всматривается в нее:
— Женя, ты?
— Аня? Вот не думала встретить! — Она неуверенно протягивает руку.
— А ты здесь служишь? Посиди с нами. Хочешь вина? Мой жених…
Барышня в красном платье в упор смотрит на Андрея:
— У тебя хороший вкус.
Аня злится.
— Ты много зарабатываешь, Женя?
— Ничего себе.
Аня насмешливо кривит рот:
— Танцами?
Глаза Жени суживаются.
— И танцами.
Она поворачивается к Андрею:
— Какой вы паинька при невесте.
Аня краснеет от злости:
— А вы разве знакомы?
Андрей смущается:
— Кажется… Как-то раз я был здесь…
Женя пожимает голыми плечами:
— Ну, положим, не раз, а гораздо чаще. Помните, как на Новый год кутили? Впрочем, молчу, молчу. Угостите, по крайней мере, папироской. Куклы теперь уже у меня не купите…
Андрей достает бумажник:
— Напротив. С удовольствием.
— Тогда купите эту черненькую… Она на меня похожа. Не правда ли?
Аня вскакивает:
— Не смей покупать! А ты, Женька, убирайся, слышишь?
— Аинька, успокойся… Простите, ради бога.
Женя продолжает равнодушно курить.
— Она пьяна. Уймите ее.
— Убирайся, слышишь?! — кричит Аня.
Любопытные взгляды, насмешливые улыбки. Андрей торопливо расплачивается.
…В такси Аня плачет:
— Я тебя люблю… А ты… Ты мог…
— Ничего не случилось, Аинька. Завтра ты проснешься веселой и все забудешь.
— Нет, нет. Ничего не забуду. Никогда не забуду…
На воздухе голова начинает еще сильнее кружиться. Автомобиль подбрасывает. Аня прижимается лбом к холодному, мутному стеклу:
— Ах, как я несчастна.