«Что я тут делаю? — смутно подумала она. — Надо открыть дверь».
Он смотрел на нее не отрываясь. Губы его шевелились, словно он что-то хотел сказать.
Она стала рыться в сумочке, но пальцы дрожали и не могли схватить ключ. Тогда она протянула руку и, будто ища спасения, нажала кнопку звонка. Дверь сейчас же открылась. Она вошла, опустив голову, не смея обернуться. Похожая на лошадь горничная сняла с нее пальто.
— Мадам, принесли сундук.
— Сундук? — Мадам Дюкло провела рукой по лбу.
«Почему он так смотрит? Что он хотел ей сказать?»
— Сундук? Ах да, конечно. Пойдемте, помогите мне уложиться, Амели.
На вокзал выехали встречать кузен Жак с женой.
Дамы поцеловались. Кузен Жак тряс ее руки:
— Я прямо глазам не верю. Неужели это вы? Совсем другая.
Тереза вздохнула:
— Какая вы молодая. Вот что значит не иметь детей. И я…. Ведь я только на три года старше вас.
— О, дорогая Тереза. Вы отлично выглядите.
В автомобиле они снова поцеловались.
— Я так рада, Мари. Столько лет ждали.
Тереза была круглой и красной, ее жидкие волосы были гладко зализаны.
— Вы совсем модная, Мари. А мне нельзя. Ведь у меня дочь-невеста. В провинции так строго…
Мадам Дюкло смотрела на желтеющие поля, на зеленые деревья, на соломенные крыши.
— Как у вас хорошо, Тереза. — Она вздохнула. — Как хорошо.
И снова, как тогда в прихожей, в груди тревожно и радостно зашевелилось предчувствие чего-то.
— Так Жанна выходит замуж?
— Да. Очень хорошая партия. Он сын…
Она не слушала. Сердце стучало легко и взволнованно. Уже скоро… Уже скоро… Но что? Что? Что?..
В саду у калитки ждала Жанна и ее жених.
Жанне было шестнадцать лет. Белое платье в талию доходило до щиколоток. Волосы были завиты болонкой, совсем как у Терезы когда-то.
Значит, через двадцать лет она будет такая же, как мать.
— Тант Мари! — крикнула она, бросаясь на шею мадам Дюкло. — А вот это Пьер, мой жених.
Жених натянуто поклонился. Он показался ей милым, а главное, здоровым.
Тереза права. Он будет хорошим мужем…
Ужинали на террасе. Белые ночные бабочки кружились вокруг лампы и падали на скатерть. Кузен Жак положил себе на тарелку гуся с яблоками.
— Как бедный Гастон любил это блюдо. Вот бы ему хоть кусочек скушать.
Тереза печально опустила глаза:
— Ваш бедный муж…
На минуту все замолчали. Мадам Дюкло смотрела в сад. От бледных цветочных клумб поднимался туман. В разорванных облаках блестели звезды, как серебристые рыбки в рыбачьих сетях.
Кузен Жак тронул ее за локоть.
— Простите. Я огорчил вас, напомнил… — Он указал на Жанну и жениха, сидевших напротив. — Не надо думать о смерти, когда перед вами жизнь.
Мадам Дюкло повернула к нему улыбающееся лицо.
— Да. Счастливая жизнь, — сказала она медленно.
На стене, выкрашенной белой масляной краской, картина «Наполеон под Ватерлоо». Кровать застлана пикейным одеялом. На чистом полу маленький пестрый коврик. В глиняной вазе розы.
Все такое дешевенькое, простое. Как хорошо, что она приехала сюда.
Мадам Дюкло сняла платье через голову. Налила в умывательную чашку воды из большого кувшина. Дверь открылась без стука, вбежала Жанна:
— Я думала, вы еще внизу. Я хотела вам сделать сюрприз. Вам понравилось варенье, я принесла вам еще. Очень вкусно перед сном.
Она поставила блюдечко на ночной столик.
— Ах, какое на вас чудное белье. Шелковое. Можно потрогать? Вы мне дадите на фасон? А мне шьют длинные рубашки из полотна. Скажите, пожалуйста, маме, что таких уже не носят.
Она вдруг высоко подняла платье:
— Вот смотрите. Это секрет. Но вам можно, вы милая. — (Над острыми коленями врезались круглые красные подвязки с огромными бантами и фарфоровыми кошачьими мордами.) — Пьер потихоньку подарил мне. Если бы мама узнала… А отчего у вас не такие?
— Я еще не видела таких красивых. Теперь непременно куплю.
Жанна засмеялась от удовольствия. Мадам Дюкло легла. Жанна подоткнула одеяло, поправила подушку:
— Хорошо так?
Мадам Дюкло увидела совсем близко завитые волосы, веселые черные глаза и веснушки на носу. Ей на минуту показалось, что она снова в институте и это ее подруга Лиза Галкина. Жанна уселась на кровать, накрахмаленные юбки зашумели.