А город казался призрачным. И город, и люди. Да, эти люди — призраки. Они только притворяются, что спешат. Они не живые, они призраки. Если подойти и сказать: «Я голодна. Помогите мне», призрак даже не повернет головы, не услышит. Он только рассеянно улыбнется и растает в воздухе.
Она одна в этом огромном призрачном городе. И ей некуда идти.
Ей стало холодно. Она глубоко засунула руки в карманы пальто. Пальцы ее наткнулись на что-то жесткое.
«Что это?»
Она вынула визитную карточку из кармана.
— «Лесли Грэй, отель „Мажестик“», — прочла она при свете фонаря.
Лесли Грэй — это тот, что приезжал вчера. Его зовут Лесли Грэй, она и не знала.
— Лесли Грэй, — повторила она. И вдруг стало ясно: надо идти к этому Лесли Грэю. Больше идти не к кому.
Он говорил: «Когда я вас увижу? Обещайте, что напишете мне. Я уже влюблен в вас». И у него блестели глаза. Да, к нему можно идти.
Отель «Мажестик». Это на Клебер, около Этуаль. Как туда добраться пешком через весь Париж?
Ноги стали тяжелыми, голова болела, и во рту был отвратительный металлический вкус. Она проглотила слюну. Это от голода. Ведь я ничего не ела сегодня.
Улицы были бесконечны. Она шла и шла. Ей казалось, что она идет уже несколько дней. Она с трудом передвигала ноги. Только бы не заблудиться.
Переходя через разрытую, чинившуюся мостовую, она споткнулась и упала. Полежать бы так. Нельзя. Она медленно встала, потерла ушибленное колено и пошла дальше, потом провела рукой по лицу. Щеки были мокрые. Тогда она поняла, что она плачет. Она плакала, но ей не было больно. Больно не было — она не чувствовала боли.
«Не надо. Пройдет», — утешила она себя, не зная, к чему относится это «пройдет». К ушибленному колену, или к ней, или ко всему вокруг.
На площади Этуаль на нее чуть не наехала мотоциклетка. Она побежала и остановилась только перед большим зданием с террасой и круглыми фонарями. За широкими окнами стояли пальмы и мягкие кресла.
«Должно быть, это „Мажестик“».
Швейцар повернул перед ней дверь-вертушку.
— Лесли Грэй, пожалуйста, — сказала она ему.
Швейцар подозвал другого служителя:
— Мистер Грэй?
— Комната восемнадцатая, второй этаж.
Лиза пошла за служителем. В лифте ей показалось, что она задыхается. Но только на минуту. Она уже шла по широкому коридору, разбирая номера на дверях. Восемнадцать.
Она постучала.
— Войдите.
Лесли Грэй стоял перед высоким зеркалом в белом жилете и старательно завязывал белый галстук.
— Положите фрак на постель, — сказал он не оборачиваясь. — Спасибо.
Лиза прислонилась к стене. Зеркало вдруг вытянулось в длинную галерею, и Лесли Грэй мелькнул где-то далеко в конце ее. Электрические лампочки, горевшие на потолке, огненным дождем полетели вниз, прямо на Лизу.
— Я пришла к вам, — с трудом проговорила она, борясь с захлестывающей ее слабостью, как утопающий с волнами. — Больше мне идти некуда.
Часть четвертая
1
Лиза жила в Нормандии, в охотничьем имении.
Лесли Грэй увез ее туда на следующее утро.
Дом стоял в большом парке. Весна была дождливая и ветреная.
Лиза вставала рано, надевала голубое платье, купленное готовым в Руане, расчесывала отросшие волосы, ведь здесь, в деревне, стричься было негде, и шла в столовую завтракать. За столом уже сидел Лесли в охотничьей куртке.
Он вставал, целовал ее в щеку.
— Хорошо ли вы спали, Бетси?
— Спасибо, хорошо. А вы?
Она наливала ему чай. Он ел жареную рыбу, яичницу, кашу, апельсиновое варенье.
— Кушайте, кушайте, — уговаривал он ее. — Вам надо пополнеть. Нельзя быть такой худой.
Она смотрела на него. Ей было немного противно. От вида рыбьей головы на пестрой тарелке и запаха поджаренного сала ее слегка мутило.
— Вы идете на охоту со мной сегодня?
— Нет, нет, — поспешно отказывалась она.
Он смеялся:
— Ну конечно, я так и знал. Когда же наконец вы согласитесь? Увидите, как весело стрелять зайцев. А вчера я встретил дикую козу. Вот бы принести ее к обеду.
Он вставал, снимал ружье со стены. Собаки с лаем и визгом бросались к нему из прихожей.
Лиза гладила их, кормила сахаром. Потом, накинув пальто на плечи, шла провожать Лесли. Дойдя до ворот, она поворачивала обратно.