Заказанную девушку приводят через 3 минуты. Доставляют на скором лифте как особо ценный груз. На ней сейчас только белая тонкая длинная рубашка (такие выдают всем заключенным), и белые тапочки на ногах. Я замечаю, что от нее не пахнет как от других заключенных, наверное, ей еще не успели провести процедуру очищения организма. Волосы распущены по плечам, руки за спиной скованы наручниками, отчего ее грудь выпячена вперед. Я замечаю, что Нара смотрит в нее широко открытыми глазами с приоткрытым ртом. Заворожено рассматривает белую кожу и огромные темные глаза пленницы. Луса откровенно самоудовлетворяется, засунув руку в карман своих широких штанов. Я снова захлебываюсь ненавистью к нему и с трудом удерживаю себя от желания продырявить ему голову пулей выпущенной из моего карманного пистолета.
Нара встает и подходит к заключенной. Снимает с нее наручники. Проводит рукой по спине и волосам.
- Как тебя зовут? - Спрашивает Нара, ее голос тише и глубже чем обычно.
- Тарра Су, - отвечает красавица
- Что ты сделала, Тарра? За что попала в список?
- Я помогла уйти из жизни трем старикам. Они просили меня, и я это сделала. Я не могла смотреть, как они умирают от голода. Я не жалею о том что сделала, - она вскидывает голову, ее шикарные темные волосы рассыпаются по плечам красивыми волнами.
- Но ты знаешь, что у нас запрет на эфтаназию? Значит, ты намеренно шла на преступление, - Нара не спрашивает. Она просто констатирует факт. Некоторое время молчит, а потом, улыбнувшись своим мыслям, обращается к красивой убийце:
- Я считаю, что закон об эфтаназии нам нужно пересмотреть. И не хочу, чтобы ты погибла за то, что помогла людям. Они бы конечно все равно умерли, но ты облегчила их страдания. Сегодня у тебя есть шанс уйти из этого здания живой.
Тарра спокойна, но в ее взгляде мне видится удивление, настороженность и надежда.
- Что я должна сделать?
- Всего лишь быть послушной в течение следующего получаса, - говорит Нара, аккуратно расстегивая пуговицы на рубашке преступницы. Тарра не сопротивляется. Позволяет себя раздеть, спустить со своих плечей тонкую ткань казенного белья, стоит ровно и гордо. Но я замечаю, как трясутся ее пальцы, хотя она делает вид, что ее происходящее вообще не касается. Нара предлагает ей разуться и пройти к дивану стоящему в углу комнаты. Тарра идет по теплому пушистому ковру, аккуратно делая каждый шаг так, будто любое движение отдается болью. Я удивляюсь этому, ведь на вид она совершенно здорова, а бить заключенных никому не позволено. Но когда она качает бедром и ее ягодицы немного вздрагивают при очередном шаге, я забываю обо всем, наблюдая эту волшебную картину. Ее белоснежная кожа, ровная и матовая словно стекло, поражает отсутствием каких бы то ни было родинок, шрамов, синяков, пятен. Я впервые после войны вижу такое совершенство. Брюки моего дорогого костюма становятся мне узки. Кровь отливает от мозга и тут я чувствую оглушительный удар в пах. Меня сгибает пополам, в глазах темнеет, и я падаю на колени. Это Нара напомнила мне мое место. Хотя я и являюсь вторым лицом государства, я всего лишь ее раб. Я не имею права смотреть на женщин не с гастрономической точки зрения.
Когда боль немного отступает, и я возвращаюсь к реальности, в которой действующие лица уже во всю заняты развратом. Красивая пленница лежит на пушистом ковре, раскинув ноги в стороны, Нара жестоко входит в нее почти всей своей рукой. Луса сидя на диване остервенело дергает свой член с явным риском оторвать его от собственного тела. Мне становится мерзко, и новая волна тошноты подступает к горлу. Боль в паху уже ушла настолько, что я могу встать. И я осторожно встаю с колен. Никто не обращает на меня ни малейшего внимания. Я смотрю в лицо женщины, что этим утром чуть не стала пищей для развращенной верхушки этой проклятой страны, на ее лице нет ничего. Нет ни боли, ни отчаяния, ни отвращения, ни радости, НИЧЕГО. И я понимаю, что я должен сделать что-то, чтобы ей не приходилось изображать куклу, я хочу, чтобы она улыбалась и была счастлива. Но я не вижу способов кроме как вытащить свой маленький карманный пистолетик из подмышечной кобуры, взвести курок и выстрелить дважды. Все будто во сне. Мне кажется, что все происходит медленно, что все нереально. Я вижу, как медленно разлетается череп Нары, как капли крови и мозговой ткани разбрызгиваются по стенам и полу, как Луса пытается встать, но на его рубашке в районе сердца расцветает багряная роза и он оседает обратно на диван. Тарра, моя нежданная любовь, моя жизнь, моя смерть. Она лежит в каплях крови и спокойно смотрит на меня, и я понимаю то, что должен был понять с самого начала. То, что мы – Элита тщательно скрывали от простых людей, то, что я не мог не понять. Я ведь заметил ее походку.. ее совершенную кожу… как я мог ТАК ошибиться..Почему у меня не возникло сомнений, что она человек, ведь я знал что..