И из этого всего мы легко делаем вывод: если не глюки, то я теперь в другом теле. И знаете, мне очень интересно, что будет дальше.
Вдруг, я в другом мире? И это очень может быть. А что? В книжках жанра фэнтези такое уж очень часто описывается.
Из тёплой тьмы меня выдернул резкий, до невозможности противный запах.
—Магистр Шинки, она очнулась, - кто-то очень "заботливый", кто разбудил меня этой вонючей гадостью, помог мне принять положение полусидя-полулежа. - Уф, деточка, что ж тебе так не везёт? Это как надо было увлечься, что не заметила и упала? Так ладно, если бы просто упала, так ты себе голову разбила. Бедная.
Когда я устроилась в кровати поудобнее, то постаралась открыть мокрые от слез глаза. Пробрала меня эта вонючая гадость, за душу тронул. И, всмысле, как это я, сама себя чуть не убила? Что за ерунда? Сама себе голову разбила. Ага, со скуки.
Передо мной склонившись стоял седой мужичок, маленький, с бородой. На нем был белый халат, и в руках он держал тёмную бутылочку. В ней, как я думаю, та самая гадость. Память услужливо подкинула о нем информации.
Вистор Нейк, академический врач, главный врач. Так как я тут частая гостья, была. То встречались мы очень...не редко, вобщем.
Слева и чуть позади него стояла магистр Шинки. Если быть точнее, то Грильдина Шинки.
Высокая тощая тётка, одета она в строгий коричневый костюм. Волосы неопределенного серого цвета зализаны назад и стянуть в что-то на подобие пучка. Лицо бледное, только безвкусная помада на тонких, как нитка, губах. Вердикт: Никакая да ещё и злая.
Она мою предшественницу, бывшую хозяйку этого тела, на дух не переносила. Злая тётка закрывала глаза на шпыняния рыжей, но к самой девушке придиралась по малейшему поводу. Нет, дружить я с ней точно не буду, и хороших отношений у нас тоже не будет.
—Наконец, ты очнулась. Из-за тебя такой переполох подняли, многие говорили, что ты убилась, - говорила она с таким презрение, что впору магилу себе рыть. Но всё, тётя, нас больше это не тронет. - А ты всего лишь лоб разбила.
М-да, подумаете...незадача-то какая. Как жаль, что не насмерть.
Для магистра Шинки это трагедия. Я ей как бельмо на глазу.
—Скажите, Вистор, она может вернуться в свою комнату? - мой врач подумал несколько секунд и кивнул, - а учёба?
—Магистр Шинки, сегодня она уже никуда не пойдёт, учиться ей сегодня не положено, больше. А вот завтра... Я дам ей лекарства с собой, пусть она их принимает до завтрашнего вечера. Учёбу она сможет продолжить уже завтра. И тренировки может не пропускать.
—Ты, слышала? И чего ещё сидишь? - лицо женщины исказилось ещё больше, нервная она, - Особое приглашение требуется? Можешь идти в свою комнату.
—Я не 'ты'. У меня имя вообще-то есть, а если вы его забыли, то это только ваши проблемы. Не стоит на мне срываться.
Лицо магистра покрылось красными пятнами, она пожала губы и практически прошипела:
—Что ты себе позволяешь, адептка? Да ты...
Она благоразумно не стала продолжать, мы здесь не одни, и так много наговорила. Хоть что-то она может сделать нормально. И это молчать.
После второго пробуждения голова почти не болела, так, слегка. Поэтому я без проблем поднялась и поняла, что я сейчас стою в одной ночнушке.
—А одежда? - я повернулась в сторону врача и спросила.
—Твоя форма была измазана в крови, мы её выбросили. И сейчас у нас нет запасной. Но ты не волнуйся, у остальных адептов занятия, поэтому можешь идти спокойно.
Вот это сервис. А если бы я в одних трусах была, они бы тоже так сказали? За тапочки им отдельное спасибо, не босая пойду по комнаты.
Дорогу до комнаты подсказала мне память бывшей владелицы. Мне повезло и по пути я никого не встретила. Часть пути по улице пришлось почти перебегать. Лишняя мера предосторожности не повредит.
В комнате я жила одна - это хорошо, не люблю делить личное пространство с кем попало. Сама комната была небольшая. Преобладал голубой цвет в интерьере.
Мягкая кровать, рядом прикроватный столик, на котором стоит ночник и будильник. На полу мягкий коврик.
Справа, у окна - письменный стол. Он имеет несколько выдвижных ящиков, на нем расположилась лампа, письменные принадлежности и несколько тетрадей. Рядом стул и книжная полка, полностью заставленная учебниками и прочими книгами.
В углу напротив окна, рядом с кроватью, стоят два кресла и журнальный столик. На столике разбросаны журналы и несколько книг. Противоположно креслам стоит угловой шкаф для одежды и обуви. Вещей у рыжей, теперь уже у меня, было много, и запасной комплект формы там тоже присутствовал.