Вверх лестница не ведет, а значит я на самом верху башни. А то, что это башня, я уверена.
Лестница очень крутая и идти страшно. Но этот страх - детский лепет, по сравнению с тем, что я испытываю при мысли о мужчине. Идти тяжело, опасаюсь, что вот-вот упаду, сердце замирает каждый раз когда нога проскальзывает по гладкой поверхности мрамора и я близка к тому, что бы потратить на этот путь секунды.
Лестница плохо освещена, и пробираться в потемках -
наказание.
В конце лестница совсем тёмная, и я иду, опираясь на одну только интуицию. Когда последняя ступень осталась позади я с шумом выдохнула.
- Почти двадцать минут на тринадцать метров, это рекорд, Элизабет, - низкий, ледяной голос звучит где-то рядом. Внутри все сжимается, я почти готова бежать обратно. Почти. Что-то держит здесь. Готова показать ему средний палец, но здравый смысл держит меня в рамках приличий.
- Эта лестница, она крутая и здесь темно, - начинаю оправдываться я. Голос звучит хрипло и совсем не по-женски, но что поделать.
- Никогда не оправдывайся, Элли, - голос прозвучал значительно ближе, чем раньше, и что-то почти огненное коснулось щеки. - Оправдания никому и никогда не нужны. Помни об этом. Я сейчас пойдем, только сначала закрой глаза.
Ровно и спокойно звучал голос мужчины. Я бы даже сказала лениво и отчужденно.
- Но ведь тут и так тьма, - хмурясь, возразила я.
- Делай, что я сказал, а то вылетишь из моего дома, - наигранно мило произнес мужчина. Я замерла. Шанс. Гребанный шанс свалить отсюда.
Нарочно пафосно вскидываю бровь и усмехаюсь.
Резкий звук, одно движение и я уже не здесь. Мы стоим на огромной парадной лестнице прямо перед входом в поместье Графа.
Неожиданно.
- Твои родители продали тебя мне. Твоим дружкам предложили работу в Канаде и все как один свалили туда, даже не предупредив тебя. Всем плевать на тебя, Элизабет. Ты никому не нужна, твои жалкие статьи, твое псевдокритическое мнение. Ничего из этого никому не надо. Ты вещь, которую выкинули на помойку, а я тебя подобрал. Хочешь шутку? Тебе же девятнадцать, и до твоего совершеннолетия, то есть ещё два года я твой опекун, но знаешь, иди. Куда хочешь иди. Но если ты уходишь сейчас, то потом не возвращаешься. Ну, куда пойдешь, милая? - его голос режет не хуже финского ножа. Он проникает мне под кожу, запускает какие-то химические реакции, что даже кожа начинает зудеть.
- Ты все врёшь. И ты не Вампир и родители меня любят, и друзья тоже, - всхлипывая, произношу я. Стираю кулаком слёзы и смотрю на него почти с мольбой. Пусть скажет, что это шутка. Пожалуйста, умоляю. Боль в душе растёт с каждой секундой.
- Нет. Считаю до трех, иди ты уходишь или остаешься здесь. И то и другое навсегда, - ужасно холодно произносит мужчина.
Смотрю на него, не зная как поступить. Я сейчас на грани.
- Один.
Голос пропадает. Тело сковано.
- Два.
Кажется, теряю слух. И не чувствую запах.
Шаг назад. Он изгибает бровь, но ничего не говорит.
- Три, - цифра, которую он произносит нежно, почти смакуя. Я срываюсь и бегу со всех ног, не видя перед собой ничего. Сильный ветер шумит в ушах, загушая любые звуки. Резкие тупой удар и я лежу на земле.
- Интересный выбор, я даже не ожидал, впрочем, ты первая, кто так поступила, и это мне чертовски нравится, - трепетно, почти с волнением говорит Эмилиан.
- Вы же сказали, что я ухожу навсегда, Вы же...сами сказали, Граф Мореш! - сажусь на земле и почти кричу я.
Внутри буря эмоций, которые сводят с ума. Вижу его силует совсем рядом, вижу, как опускается его мощная фигура прямо передо мной. Он подхватывает меня и несет куда-то, даже не удосужив ответом. Он делает пару шагов и мы опять перемещаемся.
Просторная гостиная, будто сосшедшая со страницы
какого-то исторического романа. Тёмная, но уютная. Он быстро садится на большой, черный кожаный диван и тут же хватает за руку. Мгновенно сажает к себе на колени, не давая даже подумать, поворачивая лицом к себе.
- Твои эмоции, они такие сильные, такие бурные, словно экзотические фрукты, - чуть наклоняясь, произносит слова прямо в ухо.
- Хочешь их почувствовать, Элизабет? Хочешь ощутить хотя бы отдельные эмоции, что сейчас горят в тебе? Хочешь сыграть в эту игру, золотая моя? - льстительно, нежно и обволакивающе говорит мужчина. Его губы словно случайно касаются кожи над ушком. Нежное, теплое чувство растекается по телу. Губы вмиг становятся сухими. Провожу по ним языком.
- Хочу, - тихо произношу я, чуть касаясь его головы, стараясь убрать её от себя. Мне не нравится эта близость, он проникает в моё личное пространство, оттого становится не комфортно.
Резкие удар где-то в груди.
Страх. Паника. Липкое чувство, застилающее всё и вся. Обезумевше смотрю на мужчину. Хватаю за его плечи, пытаюсь оттащить, а он смеется.
- Отпустите! Отпустите меня! - кричу, пытаясь хоть что-то сделать. Хватаю его за волосы и пытаюсь выдрать, сделать что-нибудь. Его руки смыкаются у меня на талии, и этот участок тела вспыхивает от боли. Он смеется.
Секунда. Никакого страха. Все хорошо. Он не сделает мне ничего плохого.
Я перестаю рыпаться, руки замирают на его плечах. Вмиг становится жутко стыдно. Убираю руки с его плеч, и опускаю глаза, упираясь взглядом в воротник черной рубашки.
Смотрит на меня внимательно, как на экспонат в музее.
- Много веков назад я со своими братьями - Самаэлем и Данталианом прогневал своего отца, и тогда он низверг нас с небес на землю, давая наказания каждому по заслугам. Самаэль, он же Дьявол отправился в Ад, где правил. Его наказанием была гордыня. Он получил этот грех и лишь победив его он сможет быть прощенным. Меня низвергли на землю, как во второй Ад, я правлю здесь. Имею власть над каждым, но в замен получил два наказания. Первое - я могу питаться лил кровью, второе, и самое страшное. Каждые сто лет отец творит тебя. Каждый раз одна и та же девушка, один и тот же характер, одна и та же внешность. И каждый раз я вынужден влюбляться в неё до беспамятства, как и она в меня. Я каждый раз вынужден предлагать ей руку и сердце, ибо наказание закончится, когда девушка выйдет за меня замуж. Но каждый раз, ровно за день до свадьбы они сбегают я оставив лишь одно письмо с одинаковым текстом, лишь на разных языках. Ты их видела, эти письма. Данталиан стал правителем межмирья. Он может ходить между мирами, всеми что есть и управлять там многим, его наказание - нерикаянность. Лишь когда он поймет, что он дома и что его ценят, тогда он искупит своё наказание, - медленно, нежно, периодически поглаживая меня по голове произнес мужчина. Смотрю ему в глаза. Боже, какой ужас.
Я не могла сдвинуться с места. Это конец.