Я в последнее время часто вспоминаю наших родителей. Мы теперь совсем не общаемся. Они, наверное, до сих пор злятся за то, что мы с тобой ушли из Завещанной долины. Почему они не хотят понять, что мы выросли и вправе выбирать свой путь. Я скучаю по ним. Но дороги назад нет.
После этой поездки я собираюсь навестить тебя. Я обязательно привезу тебе подарок.
Навсегда твоя любящая сестра,
Амма.
Часы висели на серой стене и неторопливо отмеряли время. Было три часа после полудня. Было двенадцатое сентября две тысячи триста пятьдесят второго года. Стояла осень. Листья на деревьях стали желтыми, кое-где красными. Понимался ветер, и по всему городу кружил яркий карнавал этих разноцветных даров природы. В воздухе витало предвкушение скорых праздников урожая. Тогда те редкие фермеры, которые остались после глобализации фирмами, производящими синтетические продукты питания, вынесут свой драгоценный урожай на продажу на главную площадь города. На площади города соберутся люди в праздничных и красивых одеждах. Будет играть веселая музыка. Город заполнит заливистый смех ребятни. А крестьянки будут печь ароматные булочки.
Осень выдалась теплой не только в одной Объединенной Швейцарской Республике, но и во всей Новой Европе. День снова оказался спокойным. Сорок второй полицейский участок пребывал в тиши и покое. Год тоже был спокойным. Служители правопорядка надеялись, что остаток осени и зима будут такими же. Кое-кто из них желал от всей души, чтобы люди взялись за ум и прекратили нарушать закон. Бедняги и не подозревали, что тогда они лишатся своего заработка и им придется становиться в очередь в Центр занятости и получать пособие по безработице. По всему миру рыскали толпы безработных — машины лишили людей куска хлеба. Иногда органам правопорядка приходилось отсылать таких наиболее буйных людей в гетто, которые располагались на Луне. Там им находилась хоть какая-нибудь работа.
На втором этаже в маленькой душной комнате с серыми стенами и с двумя окнами, выходящими нам местную помойку, скучали два полицейских офицера: лейтенант Дитер Брантнер и лейтенант Эндрю Риз. Их основной работой было ведение переговоров при захвате заложников. Сказать откровенно, двести лет назад после Вселенской катастрофы, когда по непонятной причине вымерло две трети всего населения Земли, преступность резко снизилась. Просто в один день люди проснулись и обнаружили, что мертво больше половины представителей человеческой расы. Почему выжили одни и умерли другие? Странным было и то, что никто не собирался разгадывать причину гибели этих людей. Об этом просто молчали. Мертвых отправили в небытие, а живые радовались, что Божья десница не коснулась их. Это напоминало древнюю притчу из христианской Библии про то, как в Египте в одну ночь умерли все первенцы. Служители храмов назвали этот день Судным днем.
Захватов заложников в городе, да и по всей стране было очень мало. А так как в Объединенной Швейцарской Республике и их родном сорок втором полицейском участке очень усиленно занимались борьбой с оставшейся преступностью, двум лейтенантам приходилось работать на подхвате. Они помогали своим коллегам, заваленным другими делами, чем могли.
Дитер Брантнер, высокий крепкий мужчина с русыми волосами и зелеными глазами, был одним из высококвалифицированных сотрудников полиции. На его счету было множество раскрытых дел. После смерти родителей, ему открылся дар поиска. Если Дитер брался за дело, всем было ясно, что в конечном итоге он доберется до правды. Это стало его благословением и, одновременно, проклятием. Но сейчас он тупо смотрел на папку, лежащую на его столе вот уже второй час. Его дар зашел в тупик. Это было дело о краже в супермаркете. Видеокамера была испорчена давным-давно и ему не представлялось как он сможет поймать воришек. Дитер с надеждой посмотрел на своего напарника. Это не сработало. Тот демонстративно отвернулся к окну.
— Если мы будем заниматься не своим делом, то вскоре забудем, что такое наша работа, — заключил Брантнер, захлопывая папку.
— Хочешь, чтобы какой-то ненормальный псих захватил парочку заложников, чтобы ты смог поразмяться? — спросил его Риз. Похоже его веселило уныние напарника.