Столбин никак не мог вспомнить наверное, запер ли он её перед тем или нет, – ведь он был так погружён в свои мысли, что делал всё совершенно машинально.
Но всколыхнувшаяся сначала тревога быстро улеглась. Ну, конечно, он просто забыл запереть дверь… Это – большая неосторожность, но ничего дурного отсюда произойти не могло. Шмидт так часто приходил в посольство заниматься, что к этому привыкли, и следить за ним было некому. Кто же станет входить сюда, раз прислуге было приказано не беспокоить и не отрывать переводчика от его занятий?
Успокоившись, Шмидт-Столбин позвонил и приказал доложить послу, что он кончил порученное ему дело.
XII
РАДОСТИ И ГОРЕСТИ ВАНЬКИ КАИНА
Ванька Каин всё узнал от своей жены Алёны. Извиваясь под ударами нагайки, багровыми полосами врезывавшейся в нежное тело, она всё сказала: что Оленька Воронцова и есть та самая Пашенная, которую разыскивал Ванька, что монахом был переодетый Столбин, который шёл к царевне Елизавете и хотел укрыть там же и Оленьку. Но это было всё, больше она сама ничего не знала…
А Ванька не верил ей, не верил, что она сказала всё. И в этом была виновата сама Алёна – сначала она забыла, где думал Столбин укрыть Оленьку, и вспомнила о царевне только тогда, когда почти лишилась сознания от невыносимой боли. Поэтому Ванька и рассчитывал, что, усилив истязание, он допытается до всего.
Нагайка уже перестала оказывать своё действие. Тогда в ход пошла просмолённая пакля, всунутая и зажигаемая между пальцами ног, деревянные гвозди, вколачиваемые под ногти, крупная соль, втираемая в раны… Однако ничто не помогало, и кончилось тем, что Алёна упала в продолжительный, тяжёлый обморок.
Тогда Ванька связал бесчувственную женщину по рукам и ногам, натаскал в чулан дров, положил их «клетками», сунул в промежутки сено и замасленное тряпьё, взвалил поверх всего бесчувственную Алёну, закрыл её сеном же и устроил таким образом грандиозный костёр. Затем он отправился на поиски ценностей. В сундуке за кучами ненужного тряпья он отыскал кованый ларец с хитрым замком заморской работы, вскрыл его топором и нашёл там около двух тысяч наличными деньгами, заёмное письмо Липмана на процентное помещение у него остального капитала Алёны и целую груду колец, серег и браслетов самой разнообразной ценности. Ванька сложил всё это в холщовый мешочек и отправился на дальнейшие поиски. Но больше ничего интересного для него не было. Ведь они жили в собранной на скорую руку обстановке, намереваясь со временем устроиться широко и по-барски.
Правда, Алёнины платья и шубки представляли собою некоторую ценность. Но стоило ли возиться с ними? Нет, вон эту рухлядь! Убедившись, что никаких драгоценностей больше не имеется, Ванька прошёл на кухню, достал из топившейся печи горящее полено и кинул в приготовленный костёр. Сено и замасленное тряпьё сразу загорелись ярким огнём. Тогда Ванька взял мешочек с Алёниными ценностями и ушёл из дома, тщательно заперев дверь.
Он прошёл на свою вторую квартиру, о существовании которой знали только его ближайшие помощники. Тут Ванька хранил всё то добро, которое приобретал своим «честным трудом», тут же он переодевался, когда отправлялся выслеживать кого-нибудь.
Заперев принесённые деньги и золотые вещи в один из потайных дубовых шкафов, вделанных в стену, Каин присел к столику и глубоко задумался. Его сильно поразило, что нравившаяся ему Воронцова оказалась той самой Пашенной, которую непременно хотел устранить Семён Кривой. Неужели так-таки и выдать её?
В конце концов он решил, что скажет Кривому только про монаха, а про Оленьку умолчит. Ведь он знает, где она прячется, а потому выследит её и воспользуется удобным моментом, чтобы выкрасть её, но для себя, а не для Семёна! Пока же нельзя было терять время. Вечером он должен был попасть на свидание с Жаном Брульяром, которого он давно уже охаживал, а до этого времени намеревался выследить Столбина. И вот, нарядившись и притворившись безобидным пьяненьким мастеровым, Каин отправился к дворцу царевны.
Один из его людей, вертевшийся около дворца, сказал, что царевны здесь нет и что она, по всей вероятности, в Смольном. На вопрос Каина, не приходил ли сюда монах с девушкой, агент ответил утвердительно, добавив, что девушка осталась пока здесь, а монах ушёл.
Ванька поспешил в Смольный и успел добраться туда лишь тогда, когда гости уже начинали разъезжаться. К сожалению, монаха не было. Каин подождал, пока разъехались все, и ушёл, подумав, что монах ускользнул одним из первых. Сообразив по солнцу, что, идя не спеша, он как раз к назначенному времени успеет попасть в кабак на Васильевском острове, Ванька отправился в путь, который лежал мимо подожжённого им домика. Подойдя туда, он увидел громадную толпу народа, которая вместе с солдатами и полицейскими помогала сносить два ветхих дома. С Ванькиной лачуги огонь перекинулся на соседние дома, так что теперь пылало уже целых шесть домов. Отстаивать их и думать было нечего – старались хоть помешать пожару распространиться на весь квартал. Ванька посмотрел на кипевшую там суматоху и с облегчённым сердцем пошёл дальше: его лачуга была как раз в центре гигантского костра из шести домов со службами, и не было сомнения, что Алёна бесследно исчезнет в этом огромном костре.
Жан Брульяр уже сидел в кабачке и с кислым видом потягивал мутное пиво. Приход Ваньки заставил его оживиться: Брульяр боялся, что именно сегодня, когда у него есть чем похвастать, купец не придёт за товаром. А товар был таков, что за него, по мнению Брульяра, можно было бы спросить хорошую цену.
Ванька с Брульяром уселись так, чтобы видеть и слышать всех, но чтобы их никто подслушать не мог. Затем Жан начал свои обычные подходы вокруг да около.
– Вот что, почтеннейший, я – травленый зверь, и как бы охотник ни прятал оружие, а я его за версту по чутью распознаю. Бросьте играть комедию и давайте говорить прямо, как подобает взрослым и серьёзным людям. Вы – агент на службе русскому правительству? Не отрицайте, потому что я вам всё равно не поверю. Вы хотите получить от меня какие-либо сведения? Я могу дать вам таковые, потому что именно сегодня мне удалось напасть на важный след. И впредь я могу сообщать вам много ценного. Но за такие вещи надо платить. Поэтому первый вопрос, сколько?