— И всё же спросите, пожалуйста, могу ли я повидать его, — Елизавета вышла из комнаты с прямой спиной, проглотив слёзы и крепко сжав губы.
— Нас с тобой признали законными наследницами престола, — навстречу вышла Мария, — меня-то понятно почему.
Нo ты? Кто ты такая, чтобы признавать тебя? Эдуард слаб. Долго он не проживёт. Следующей королевой буду я. Запомни! — Мария пошла дальше, не дождавшись ответа.
Елизавета снова передёрнула плечами: «Дался им всем этот престол». Она прошла в комнату, где проходили занятия по латыни. Учитель поклонился:
— Ваше высочество, я слышал приятные новости. В будущем вы станете королевой.
— Извините, но я устала от этих бессмысленных разговоров, — ответила Бэт, — приступим к занятиям. Я прочитала то, что вы задали. Кроме этого, написала стихотворение, — она достала испещрённые аккуратным почерком листки.
— Давайте начнём с перевода, — предложил учитель, — потом посмотрим ваше творение.
Елизавета читала, переводила на английский, а сама думала об отце. Мысли о нём неотступно преследовали её на протяжении всего урока. «Он умирает, а они только и говорят, что о престоле, — вертелось в голове, — глупые, глупые, глупые люди, не понимающие, что такое смерть». Она вспомнила эшафот и шевелившиеся на отрезанной голове матери губы. Бэт вздрогнула. Книга задрожала в её руках.
— Вам холодно? — подобострастно поинтересовался учитель.
— Нет, но я плохо себя чувствую. Нам придётся закончить урок раньше обычного, — она встала и направилась к двери.
— Конечно, — услышала она за спиной.
Не оборачиваясь, Елизавета вышла из комнаты. Все, кто попадался ей навстречу, кланялись сильнее обычного. Из незаконнорождённой дочки короля она превратилась в будущую королеву. «Они думают, я запомню, кто кланялся мне ниже, — подумала Бэт, — нет, я запомню лишь тех, кто был со мной рядом всегда. А кто был рядом?» — с сожалением она поняла, что вспомнить ей некого. Неожиданно в памяти всплыл Роберт, друг детства, — вот, пожалуй, и всё.
— Вы простудитесь и заболеете, — раздался голос герцогини, — зайдите внутрь.
Елизавета вдруг поняла, что стоит на улице. Холодный воздух ворвался в лёгкие, не давая дышать полной грудью. Она сделала шаг назад и вновь оказалась в тёплом помещении.
В ту ночь умер Генрих. На следующий день к нему должен был прийти священник. Но исповедаться он не успел. Так и остался он не прощённым, не выслушанным и не понятым, страдающий и ищущий искренней любви, но так и не сумевший найти искомое. На мгновение застыла жизнь вокруг, словно в заколдованном королевстве. И чуть позже все задвигались, зашевелились. Екатерина вздохнула с облегчением: груз, лежавший на её плечах чуть менее четырёх лет, исчез. Более не нужно было бояться, подбирать слова и вздрагивать от каждого стука в дверь. Чуть переждав, можно было пытаться прибрать власть к своим рукам. Конечно, количество врагов только увеличится. Но главного врага уже нет в живых. С остальными она справится.
Но смерть Генриха обрадовала не всех. И кто-то всё же по нему искренне горевал, сожалея, что больше не прогремит его громкий голос под сводами дворца, что не пройдёт по коридорам высокий, мощный мужчина, заполонявший пространство вокруг себя необъятной энергией и силой.
Фредерико вспоминал первую встречу с Генрихом. Насмешливый взгляд уверенного в себе человека, слова, которые он произносил, всплывали в памяти и никак не позволяли поверить в то, что его больше нет.
— Разве будет когда-нибудь ему достойная замена на троне? — размышлял Фредерико. — Королю, который никогда не давал повода думать, что с Англией можно не считаться? И мог ли кто сомневаться в том, что этот человек позволит собой помыкать?
А в Хэтфилд Хаус царила суматоха. Десятилетний принц Эдуард должен был со дня на день стать королём. Его сёстры, будучи за день до смерти признаны королём законными наследницами престола, тоже получили свою долю внимания: ведь всем было хорошо известно, что Эдуард нездоров и вряд ли проживёт долго.
Мария не переживала совсем. Она готова была бороться за трон столько, сколько Господь сочтёт необходимым. И не важно, какой ценой ей достанется корона, — она так просто сдаваться не собиралась.
Елизавета о власти не думала. Она сидела рядом с Эдуардом, чьё серьёзное лицо не выражало ни печали, ни скорби, ни страха. Бэт держала его за руку, и единственное, что он испытывал в тот момент, была благодарность сестре за поддержку. А она понимала, что больше у неё не осталось на этой земле никого, кроме брата.