«Отец, и ты ушёл от меня, не простившись и не объяснив ничего. Я остаюсь одна, не услышу больше твоего голоса. Не увижу тебя в конце аллеи в красивом берете и развевающемся плаще. Я знала, ты всегда спасёшь маленькую Бэт. Теперь я совсем одна».
Так они и сидели вместе с братом, взявшись за руки, пытаясь справиться с миром, упорно выступавшим против них, стараясь справиться с горем, борясь с душившими их слезами. Вскоре к ним приехала Екатерина. Она заверила Эдуарда, что будет помогать ему править страной и что беспокоиться по этому поводу ему не следует.
— И ты, Бэт, не волнуйся. Я не забуду про тебя, — говорила королева, — вы для меня родные дети, о которых я всегда буду заботиться.
Им стало легче от её слов. Позже придётся научиться не верить, не доверять и вообще разучиться любить. Но пока Эдуард и Елизавета с надеждой смотрели на мачеху, не ведая о том, какие планы вынашивались в её голове…
Через два месяца после смерти Генриха во Франции умер его преданный друг и заклятый враг король Франциск Первый. Эпоха полных жизни мужчин, обожавших охоту, искусство, женщин и войну, закончилась. Как они умудрялись одновременно любить и ненавидеть друг друга, так и останется непонятной, неразгаданной тайной взаимоотношений двух высоких, статных, громкоголосых королей, которые, казалось, правят не одной страной, а целым миром, не считаясь ни с кем и ни с чем…
Генриха похоронили возле Джейн Мур, той самой кроткой, тихой жены, так недолго прожившей на свете, но сумевшей подарить ему наследника. Такова была воля короля…
Часть третья
Брат
Они меня, верно, и не видят.
Похоже, что стала вдруг невидимкой.
Глава 1
1547 год. Продолжение
Конечно, все эти годы они не были постоянно вместе. Мария в основном жила в удалённом замке и вела замкнутый образ жизни. Из Эдуарда растили будущего короля, и вначале он получал воспитание и образование отдельно от принцесс. Когда женой Генриха стала Екатерина, Елизавета и Эдуард стали учиться у одних и тех же учителей.
Теперь но воле мачехи Елизавета ехала в Лондон ко двору брата. Эдуарду было всего десять лет, но он старался никому не показывать, насколько тяжела была свалившаяся на него ноша. Он пытался быть похожим на отца, но тщедушный и болезненный внешний вид никак не способствовали созданию подобного образа.
— Ты боишься? — прошептала Елизавета брату на ухо, когда они остались одни в его комнате в Виндзоре.
— Нет. Отчего? — Эдуард задрал подбородок ещё выше, как всегда он делал, когда хотел показать своё высокое положение.
— Оттого, что ты теперь король. Ты знаешь, что следует делать? Что правильно и что неправильно? — Бэт смотрела на брата во все глаза в ожидании ответа.
— Да, думаю, знаю. Иначе как бы Господь допустил, чтобы я стал королём? Мне надо продолжать то, что начал отец. Главное — решить вопросы веры, — Эдуард продолжал говорить, но Елизавета уже его не слышала. Она вспомнила, что хотела написать в письме Екатерине, и теперь торопилась вскочить и бежать к себе.
— Прости, — она дотронулась до руки брата, — я устала и пойду отдохну. Тебе тоже надо, наверное, побыть одному. Впереди коронация и много других важных дел.
— Конечно, — Эдуард кивнул, — иди, Бэт, — в его голосе всё отчётливее слышались высокомерные интонации, но ома не обижалась: королю не пристало быть легкомысленным, дружелюбным и искренним в общении с другими, — мне сказали, что время, оставшееся до коронации, я проведу в Тауэре.
— В темнице?! — Елизавета ужаснулась.
— Да, мне сказали, так положено. Народ будет считать, что я уединился, горюя об умершем отце.
— Кто сказал? И почему надо горевать именно там? — с двухлетнего возраста башня вызывала в ней инстинктивное отвращение и страх.
— Герцог Сомерсет волею отца является моим опекуном. Он и посоветовал мне провести время до коронации там. Страной пока управляет Тайный совет.
— Твой дядя? Брат Джейн? — переспросила Елизавета, прекрасно понимая, о ком идёт речь. — Ты не думаешь, что он хочет править вместо тебя? Поэтому и отсылает в Тауэр? Вдруг он устроит переворот? — глаза у неё становились всё больше и больше, а голос тише.
— Зачем, Бэт? — Эдуард продолжал говорить, сильно задрав подбородок кверху. Он повёл плечом. — Отец назначил его опекуном перед самой своей смертью. Он же распорядился и по поводу Тайного совета…
— Но тебе же отец ни о чём таком не говорил, — возразила Бэт, — это всё тебе сказал сам герцог. Почему бы тебе не принимать решения самостоятельно?