— Я поняла, — пробормотала Бэт, хотя на самом деле не очень-то осознала, что от неё хочет герцогиня.
— Вам и брату подробно объяснят, что вы должны делать во время коронации. В общем-то это меня и просили вам передать, — леди Джейн развернулась, чтобы уйти, но передумала. — Помните садовника, который работал в Хэтфилд Хаус? Черноволосый молодой мужчина невысокого роста?
Бэт вспомнила Фредерико и кивнула.
— Ваш отец сделал его эсквайром, а перед смертью ещё и даровал ему надел земли. Вам рекомендуют взять его к себе в услужение. Говорят, он отлично возит письма.
Ничего не поняв, Елизавета вновь согласно кивнула.
— Вы сейчас писали мачехе? — герцогиня кивнула в сторону стола, на котором лежало недописанное письмо Екатерине.
— Да. Мы переписываемся на латыни. Это хорошая практика.
— Вот и поручите вашему новому придворному отвести письмо по назначению. Королева сейчас находится в своём дворце в Челси. Велите его позвать? — герцогиня так посмотрела на Елизавету, что стало непонятно, кто тут кому приказывает.
— Я ещё не дописала. Пусть зайдёт завтра утром, — Бэт заупрямилась. Ей отчего-то захотелось сделать хоть что-нибудь по-своему.
Герцогиня, ничего не сказав в ответ, вышла из комнаты. Бэт вернулась к столу. На самом деле она могла отправить письмо и сегодня. Ничего важного в нём не было, дописывать пару незначащих строк было необязательно.
— Ладно, раз уж решила что-то дописать, допишу, — Елизавета, привыкнув всё делать обстоятельно, задумалась. — Так, напишу про коронацию. Такое удивительное событие! Что странно — отец умер, и всем надлежит печалиться. А тут праздник, к которому следует подготовиться. Интересно, что я буду делать? Наверное, не просто идти рядом с Эдуардом, раз герцогиня так серьёзно относится к моей подготовке.
Елизавета все эти мысли и изложила в конце письма. Не исключено, что мачеха успеет ей ответить до коронации. Тогда Бэт узнает её мнение на этот счёт…
Оставшиеся две недели были посвящены подготовке. Эдуард находился в Тауэре. Делами управлял герцог Сомерсет, расположившийся в Виндзоре. Тайный, или, как некоторые его называли, опекунский, совет заседал под его руководством. Подготовкой же к коронации руководил епископ Кентерберийский.
— Так как отныне король Англии является главой церкви, мы должны кое-что в церемонии поменять, — объяснял он Эдуарду, — как прежде, церемония в любом случае не должна проходить. Слишком многое изменилось с тех пор, как короновали вашего отца.
Эдуард с важным видом кивал, выражая полное согласие с архиепископом. Бэт, по большому счёту, было всё равно. Но, будучи протестанткой, она всё же была скорее солидарна с братом, чем с сестрой: католичка Мария кривила рот и тяжело вздыхала после каждой подобной реплики архиепископа. Ей вообще всё давалось нелегко. Ещё отец заставлял отрекаться от близкой её сердцу веры.
В конце концов пышность убранства Вестминстерского собора поразила всех, включая юного короля и обеих принцесс. Архиепископ и герцог постарались на славу. Прошло слишком много лет с момента коронации Генриха, народ соскучился по подобным зрелищам и приветствовал Эдуарда громогласно и искренне.
Эдуард нервничал. Он пытался сохранять спокойствие, но уж кому, как не Елизавете, было не понимать, что на самом деле творилось в его душе. Впервые короновали не только короля, но и главу английской церкви. А зная, как к вопросам веры относится брат, Бэт вполне могла понять и ответственность, которую он испытывал.
Длинная мантия, несмотря на то что её несли сзади оба дяди и епископ, оттягивала хрупкие плечи Эдуарда. Из-за волнения он чувствовал себя хуже, чем обычно. Ему хотелось сесть, но такая возможность ему представится не скоро. Венчали его тремя коронами — Англии, Франции и Ирландии. Никого не волновало это странное сочетание. Так было принято, а значит, так было правильно. Король Франции не предъявлял по этому поводу претензии, и ладно. Некое несоответствие фактического положения вещей и произносимых слов давно не привлекало ничьего внимания.
Елизавета и Мария шли по обе стороны от брата. О чём думает сестра, Бэт было неведомо, но, судя по выражению её лица, Марии не доставляло удовольствия принимать участие в коронации, проходившей по новой протестантской традиции. Никто не вспоминал папу римского, клир теперь был подданным короля.
После коронации процессия, во главе которой ехал новый король с сёстрами, прошествовала по Лондону. Англичане праздновали вовсю: на домах развевались флаги и штандарты, прямо на улицах ставились столы с угощением.