Фредерико не находил слов, чтоб отблагодарить Генриха, и лишь кланялся так низко, как мог. И вот, после смерти короля, его отсылают к принцессе Елизавете. Она по-прежнему была серьёзна и редко улыбалась. Во время коронации Фредерико отметил, что Елизавета даже больше походит на королеву, чем Эдуард на короля. Она держалась прямо и с достоинством, карие глаза смотрели на окружающих уверенно и смело, подбородок, который Эдуард задирал неестественно высоко, у Елизаветы и так походил на отцовский. В её руках обычно лежал молитвенник, что придавало образу принцессы значимости.
На следующий после коронации день Фредерико позвали к Елизавете.
Он вошёл к ней в комнату и почтительно встал у двери.
— Подойдите ближе, — она повернула в его сторону голову, — вам предстоит отнести моё письмо мачехе. Пожалуйста, дождитесь ответа, чтобы сразу привезти его обратно.
Фредерико поклонился и взял из её рук письмо.
— Вы пишете почти ежедневно — осмелился произнести он.
Елизавета не посчитала вопрос неуважительным и не рассердилась.
— Да, мне нравится переписываться с мачехой. Иногда я пишу ей свои стихи, иногда просто делюсь мыслями и наблюдениями. Мне интересно её мнение, — она помолчала и продолжила, не глядя на Фредерико, — очень важно иметь кого-то, с кем ты можешь поделиться. Пусть даже не поговорить, но написать о том, что тебя мучает. Я привыкла писать Екатерине, и это помогает мне справиться с… — она запнулась, — ступайте.
«Интересно, кого принцесса выберет себе в мужья, — размышлял Фредерико, пересекая двор и направляясь к конюшням, — теперь, когда она является законной наследницей престола, многие захотят к ней посвататься. Кого выберет эта девушка, слишком умная и сложная по сравнению со всеми мужчинами, которые её окружают?»
И в дороге его не отпускали мысли о Елизавете. Он всегда чувствовал, как она одинока и как похожа этим на него самого. Фредерико, обычно в пути собранный и не позволяющий себе отвлекаться на посторонние мысли, пропустил тот момент, когда из-за деревьев к нему навстречу выскочили два всадника. Его лошадь встала на дыбы и чуть не сбросила на землю.
— Давно не виделись, не так ли? — раздался знакомый голос графа. — Нам пора снова поговорить, Фредерико, — и де Вилар стянул маску с лица.
Он изменился. Будучи всего на пару лет старше тридцатидвухлетнего Фредерико, граф выглядел гораздо солиднее. Он немного поправился, а морщины испещрили всё его лицо тонкой, ажурной сеточкой. Волосы уже не были так густы, как раньше, и местами в них появилась заметная седина. Фредерико выглядел по сравнению с ним мальчишкой: густые волосы обрамляли гладкое, загорелое лицо, фигура оставалась подтянутой и худощавой.
— Письма принцессы, — проговорил граф, — ничего интересного. Размышления юной девушки о жизни. Но, во-первых, нам совсем не помешает их читать, а во-вторых, очень может статься, что принцессу придётся привлечь к участию в кое-каких интригах. А может, и выдать замуж? Давай письмо, — граф протянул руку.
Фредерико нехотя вынул листок из кармана камзола. Мужчина, сопровождавший графа, соскочил с коня, взял листок и показал графу.
— Латынь! — воскликнул де Вилар. — Кто б сомневался! — он быстро пробежал письмо и вернул его Фредерико. — Вези, куда велели, — подмигнул он, — жди моих указаний и не делай глупостей, — граф пришпорил коня и поскакал прочь.
«А про тот эпизод с Генрихом — ни слова, — подумал расстроенный Фредерико, — он обыгрывает меня. Использует, а я не замечаю, как».
Понурив голову, Фредерико медленно поскакал вперёд. Мысли его теперь занимала не Елизавета, а граф. Что делать дальше, он не представлял. Граф постоянно был впереди, знал, где Фредерико находится и чем занят. А чтобы справиться с врагом, нужно его опережать, нужно не чтобы он знал всё о тебе, а, наоборот, чтобы ты был в курсе каждого его шага. Пока Фредерико в этой игре проигрывал…
В королевском дворце Елизавете жить было скучно. Неожиданно она поняла, что с братом, как прежде, общаться не может. Он постоянно был занят вопросами государственной важности, и докучать ему пустой болтовнёй Елизавете было неудобно. Правда, Эдуарда в основном интересовала религия. В остальные проблемы он не вмешивался, предпочитая писать длинные трактаты о преимуществах протестантской веры над католической. Его активно поддерживал герцог Сомерсет.