— Мы можем сесть поближе к огню, — и он провёл её к небольшому дивану с золочёной спинкой, стоявшему неподалёку.
У Елизаветы не было сил противиться желанию идти за бароном. Тем более что она вдруг осознала, насколько сильно по нему скучала. Вот вроде и жили они под одной крышей, но тех прогулок по парку, которые они так любили в Виндзоре, здесь, увы, не бывало. Сеймур часто уезжал к королю, но такие отлучки даже шли на пользу: Елизавета не видела его вместе с женой и немного успокаивалась…
Теперь они сидели рядом на маленьком диване, и его рука играла с её рыжими локонами. Иногда пальцы касались её лица, но Бэт старалась смотреть прямо перед собой, чтобы не встречаться с Томасом взглядом. Она не позволяла себе откинуться на спинку дивана и держалась прямо, как натянутая струна. Сеймур дышал ей прямо в ухо и нашёптывал какие-то слова, значения которых терялись, не успевая доходить до сознания.
И вот он повернул голову Бэт к себе и начал целовать её губы. Сопротивляться она больше не могла, тело расслабилось, полностью отдавшись страстному поцелую.
По стенам гостиной плясали отблески пламени, не слышно было голосов, лишь дыхание и стоны двух людей, застывших в объятиях друг друга, завораживающей мелодией долетали до закрытых дверей комнаты. Двери некоторое время хранили свою тайну, но вдруг, под напором внешней силы, они распахнулись, и по полу пробежал холодный декабрьский ветер.
Погода заставила в тот вечер Екатерину вернуться обратно в Челси. Выпавший снег не давал проехать по дороге, которая вела к королевскому дворцу. Несмотря на огромное желание встретиться с Эдуардом, Екатерина велела поворачивать назад.
— Где мой муж? — спросила она фрейлину, войдя в дом и стряхнув снег с платья.
— Барон ужинает с её высочеством принцессой Елизаветой в Охотничьей гостиной, — доложила фрейлина, не подозревая, куда указывает путь.
Екатерина подошла к дверям гостиной и остановилась. Ужин явно уже закончился — иначе бы слуги вовсю сновали туда-обратно с блюдами. Тишина, скрывавшаяся внутри комнаты, почему-то настораживала и пугала. Екатерина вдруг вспомнила, как кто-то из придворных упорно передавал ей слухи о том, что Сеймур не на шутку влюблён в Бэт.
— Может ли это быть правдой? — этим вопросом она задалась только сейчас, стоя у входа в гостиную. Оттуда не слышалось ни звука.
«Наверное, они просто ушли. Поужинали и ушли», — с надеждой подумала Екатерина и толкнула тяжёлую дверь.
Перед её взором предстала обнимающаяся в отблесках огня пара. Стук башмаков вошедшей внутрь королевы заставил их обернуться. Елизавета и Томас отпрянули друг от друга. Барон быстро вскочил на ноги и кинулся навстречу жене:
— Я рад, что вы так рано вернулись! — воскликнул он, натянуто улыбаясь. — Что король?
— На улице снег, — спокойно произнесла Екатерина, пытаясь подавить в себе желание крикнуть изо всей силы, — мы не доехали до Виндзора. А вы тут хорошо проводите время, — она посмотрела в сторону Елизаветы.
Мы вспоминали пьесу, — пробормотал Сеймур, — пьесу. Ничего более.
Елизавета встала с дивана. Её щёки покраснели, а непослушные кудри рассыпались по оголённым плечам.
— Извините, — её голос был едва слышен, — я не мыслила ничего дурного, — Бэт направилась к выходу, по-прежнему держа прямой спину.
— Я объяснюсь, — послышался становившийся всё более уверенным голос барона…
На следующий день с утра в спальню Елизаветы постучали.
— Вас просили подготовиться к отъеду, ваше высочество, — сообщила фрейлина Екатерины, — после завтрака вас отвезут в поместье Чешант.
— Хорошо. Спасибо, — Елизавета кивнула, — передайте, я буду готова к отъезду.
Промелькнула мысль: «Со мной даже не поговорили. Не дали возможности объясниться и попросить прощения. Но это и правильно. Я виновата. Нельзя позволять чувствам к мужчине разрушать отношения с дорогими тебе людьми». И Елизавета расплакалась. Она не хотела расставаться ни с Джейн, ни с мачехой. Но самое неприятное, она не могла представить себе, как расстанется с Томасом. Несмотря на то что его поведение ей всё более и более казалось недостойным, некрасивым по отношению к Екатерине да и к ней самой тоже, Бэт никак не удавалось его разлюбить.
В сердце поселилась постоянная ноющая боль, которая будила ночами и не давала уснуть. А когда сон всё-таки наступал, то и в нём главным героем оставался Сеймур. Елизавета страдала — первая взрослая любовь приносила сплошные мучения и никакой радости.