— Вам следует дождаться ответа, — давала последние указания Елизавета, — посмотрите, что происходит в Лондоне. Нам надо быть осторожнее, а для этого нужно понимать, кто нам враг. Будьте внимательны, смотрите по сторонам. После расскажите о том, что заметили.
В тот момент Фредерико увидел одно — принцесса взрослела. Казнь Сеймура подействовала на неё не так, как все предыдущие. В её глазах более не сквозила печаль: взгляд стал жёстким и прямым. Все свои эмоции она теперь прятала глубоко внутри, не позволяя себе показывать их окружающим. А сам он вспомнил о графе, который, скорее всего, находится в Лондоне, и о сыне, которого никогда не видел.
С такими мыслями Фредерико и отправился в Виндзор. Король его сразу узнал, взял письмо от сестры и велел ожидать ответа. Пока граф на глаза не попадался, и всё складывалось более или менее благополучно. Но затем память вновь не подвела Эдуарда. И тут уж было трудно сказать, к лучшему или к худшему, но вскоре после приезда Фредерико позвали к королю.
— Мы помним, как вы помогли во время мятежа нашему отцу, — начал Эдуард, — поэтому отправляем вас в Норвич. Там сейчас неспокойно. Вы поедете утихомиривать мятежников вместе с братом покойной королевы Екатерины, Уильямом Парром. У него не такой богатый опыт, как у вас. Вы сможете ему помочь.
— Вы преувеличиваете мои возможности, ваше величество, — возразил Фредерико.
— А на вас и не возлагают какие-то невыполнимые задачи, — беседа начала явно тяготить короля, — просто сопровождайте Уильяма в его поездке.
— Как скажете, ваше величество, — поклонился Фредерико.
— Письмо сестре к вашему возвращению я как раз и напишу, — Эдуард показал, что аудиенция окончена, и замолчал.
Вскоре Фредерико представили Уильяму Парру. Брат королевы был совершенно невзрачен на вид. Трудно себе было представить, как он будет подавлять мятеж, не имея никакого опыта в подобных делах. Тут-то впервые и всплыло имя Джона Дадли. Его слава росла, затмевая славу его друга герцога Сомерсета. Герцог решил, что лучше ему не поручать дел, которые смогут возвеличить графа. И в Норвич поехал Уильям.
При всём желании помочь ему Фредерико ничем не смог. Уильям Парр был не только не способен к решительным действиям, но и упорно не слушал советов, которые ему вежливо пытались давать. Дело совсем было бы плохо, если бы из Лондона на подмогу не выехал Дадли. Нельзя сказать, что герцог его туда отправил, но и останавливать графа было бы глупо. В отличие от Парра, Дадли обладал и опытом, и решительностью.
Ещё в Норвиче Фредерико понял, что в столицу вернётся герой, способный лишить герцога власти. Дадли не скрывал своего отношения к тому, как управлял страной его друг, и был твёрдо настроен, вернувшись, изменить ситуацию.
— Денег постоянно не хватает, — откровенно делился граф мучившими его мыслями, — сколько ни грабь церкви и монастыри, сколько ни чекань монет, если львиная доля денег уходит кое-кому в карманы, то надо просто остановить этого кое-кого. Сеймура обвиняли как раз в краже денег. Но его казнили, а ситуация не стала лучше. Она даже ухудшается день ото дня.
Слышавший слова Дадли Фредерико подумал: «Интересно, что граф предпримет в Лондоне. Он не обладает той властью, которая бы позволила ему просто-напросто устранить определённых людей от управления страной».
По возвращении в Лондон произошло сразу два события, показавшие, как власть сама уходит от одного человека и переходит в руки другого. Когда Дадли вошёл в зал заседаний Тайного совета, ему начали рукоплескать, приветствуя стоя. Графу не пришлось никого убеждать в том, что он лично должен возглавить теперь Совет: все были на его стороне. О таком тёплом приёме стало тут же известно всем вокруг. Да ещё к тому же герцог, испугавшись предстоявшего разбирательства, касавшегося финансов, сбежал из Лондона во дворец в Хэмптон-Корте. Всё это случилось практически одновременно, и Тайный совет считал дело предрешённым.
Препятствие оставалось одно — герцог с собой прихватил и короля. Двенадцатилетний Эдуард по-прежнему доверял дяде и беспрекословно последовал за ним.
— Может, он и написал письмо сестре, да я вот его не застал, — посетовал Фредерико, глядя вслед удалявшемуся экипажу.
— Разговариваете сам с собой, мой друг? — голос де Вилара неожиданно раздался над ухом. — Вы тут в гуще событий оказались, не так ли? Вас опять отправляют сопровождать важных персон. Точнее, персон, которые вскоре становятся важными.
Удивительная способность, — граф улыбался и вежливо обращался к Фредерико на «вы», но в глазах читались всё те же злоба и презрение, что и раньше.