— Я лишь подчиняюсь судьбе. Она ведёт меня по жизни куда-то. Я не очень понимаю, граф, куда и зачем иду, но не сильно об этом задумываюсь.
— Хороший подход, — усмехнулся де Вилар, — в виде судьбы частенько на пути вам попадаюсь я.
— Не считаю вас своей судьбой, — огрызнулся Фредерико, — надеюсь, она имеет более приятный вид.
— Ну, мой друг, вы сердитесь. Зря. В моём лице иметь судьбу неплохо. Не так уж я вам докучаю. Так, прошу кое-чем мне помогать изредка. В обмен, кстати, на вашу жизнь. Ведь будь на то моя воля, вы бы с ней давно расстались…
— Вам что-то опять нужно от меня? Хотите кому-нибудь передать очередное письмо? — резко оборвал Фредерико графа.
— Не нервничайте. Пока не надо никому ничего передавать. События и так развиваются неплохо. Посмотрим. Вы завоевали расположение Дадли. Вы знаете об этом?
— Нет. Я не предпринимал особых усилий, чтобы понравиться ему, — Фредерико искренне удивился.
— Вы были в Норвиче во время мятежа. И в отличие от Парра помогали, а не мешались под ногами. Я дружу с Дадли — он доволен тем, как вы себя там проявили. Поэтому граф совсем не против взять вас с собой в одну очень интересную поездку, — де Вилар подмигнул Фредерико, — а там посмотрим. Не исключено, что нам ещё пригодятся ваши доверительные отношения с принцессой. В общем, ждите. Граф Уорвик пришлёт за вами, думаю, в ближайшее время, — он развернулся и пошёл прочь.
Фредерико остался стоять в коридоре у окна, размышляя над тем, что ему сказали.
Впрочем, любопытствовать пришлось не долго. Через несколько дней за ним прислал Дадли. Он тепло поприветствовал испанца, которого все при дворе давно знали вначале как любимца Генриха, после — в качестве доверенного лица Елизаветы.
— Вы поедете со мной. Собирайтесь. Мы выезжаем сегодня вечером, — объявил ему Дадли, — мы едем ненадолго. Так что особых приготовлений от вас не требуется.
— Могу ли я спросить, куда мы отправляемся? — осмелился поинтересоваться Фредерико.
— Спросить можете, но ответа не получите, — рассмеялся граф Уорвик. — Не то что я вам не доверяю. Просто, чем меньше людей до последнего момента не будут знать, куда мы едем, тем лучше. Да, и не забудьте взять оружие. Сколько сможете, столько и захватите с собой…
Выехав из Виндзора, Фредерико понял, что о цели поездки знают лишь двое: по всей видимости, в курсе был граф де Вилар и, естественно, сам граф Уорвик.
— С нами больше никто не поедет? — на всякий случай уточнил Фредерико у Дадли.
— Нет. Теперь вы поняли, почему я вас просил вооружиться до зубов, — ответил граф, — ночью путешествовать по Англии всё же чуть более опасно, чем днём, — он засмеялся, — но не пугайтесь, путь нам предстоит недалёкий.
К утру они подъехали к небольшому дому, стоявшему неподалёку от великолепного дворца.
— Хэмптон-Корт, — пояснил Дадли, показывая на дворец.
— Королевская резиденция?
— Точно. Королю должны были передать, что мы приедем. Незаметно его проведут сюда. Мне предстоит кое в чём убедить короля, рассказать о кое-каких делишках дядюшки герцога, — граф прервался: к дому приближались всадники. — Надеюсь, это Эдуард, — тихо проговорил Дадли, — на всякий случай приготовьтесь драться.
Фредерико напрягся. Если к ним ехал не король, то, значит, навстречу выехали люди, отправленные герцогом. А он мог хотеть только одного — убрать с дороги бывшего друга, возжелавшего захватить власть.
Одному из всадников помогли соскочить с лошади. Сейчас было очевидно, что это король: красная накидка, расшитая золотом, берет с пером — издалека он даже походил на отца. Вблизи иллюзия разрушалась: фигура сына не шла ни в какое сравнение с фигурой Генриха. Тот и в двенадцать лет отличался атлетическим телосложением…
— Ваше величество, — граф и Фредерико склонились в низком поклоне.
Перед королём распахнули дверь. Вслед за ним в дом вошли все остальные.
— Простите, ваше величество, но вам придётся приказать вашим подданным выйти обратно на улицу. Разговор представляет собой государственную тайну. До принятия вами решения её не следует разглашать.
— Сопровождающему вас лицу в таком случае так же следует уйти, — вмешался один из вошедших.
— Он уже обо всём знает, — прервал его граф, — и потом, кто-то кроме нас с королём, должен оставаться в доме.
Когда все вышли из комнаты, Эдуард с явным страхом спросил:
— Что происходит? Дядя увёз меня сюда, сказав, что меня хотят убить. Кто готовит покушение на нашу жизнь? Французы? — король кутался в меховую накидку и выглядел напуганным.