– Давайте просто прогуляемся по саду, графиня, – предложила цесаревна.
– Давайте, душенька. А все придумки и каверзы оставим на день-другой. К тому же надо посмотреть, кого к нам в гости судьба доставит. А вдруг это и впрямь маленькие зольдатики, ничего не смыслящие ни в веселостях, ни в шутках? С такими каверзы устраивать – ну никакой радости нет…
Елизавета несколько раз кивнула. Не то чтобы она во всем и беспрекословно была согласна с графиней Анной, но что-то в словах девушки было. Сначала и в самом деле надо посмотреть, что за люди эти прусские гости.
Три дня, к счастью, ждать не пришлось. Уже назавтра к вечеру пышная кавалькада втянулась в распахнутые парадные ворота. Суровый, одетый в наглухо застегнутый мундир король Фридрих-Вильгельм, недовольно оглядевшись, поспешил в гостевые покои. Следом за ним из кареты шагнули на камни дворцовой площади двое юношей. Они тоже были одеты в наглухо застегнутые мундиры, однако было заметно, что им привычно и светское платье.
Девушки следили за гостями из мансардного окна прямо над покоями графини Анны. Говоря по чести, они бы с удовольствием выскочили на площадь, чтобы встретить пруссаков, но это было бы верхом неприличия, совершеннейшим презрением к этикету и протоколу. И потому матушка графини Анны, погрозив для видимости пальцем своей шалунье дочери, сама показала им две комнатки в мансарде, откуда открывался изумительный обзор дворцовой площади.
– Ма-а-атушка… Откуда вы знаете об этих комнатах?
– Когда-то, деточка, именно отсюда я высматривала, когда вернется с охоты ваш батюшка курфюрст… Вышивала и посматривала в окошко. Вернее, пялилась в окно, изредка возвращаясь к вышиванию…
Графиня Анна погладила мать по плечу. Елизавета уже не раз замечала, что фаворитка курфюрста и ее дочь необыкновенно похожи. Сейчас же, когда они стояли лицом к лицу и улыбались друг другу, то куда более походили на сестер, чем на мать и дочь. Графиня Анна-старшая, еще раз улыбнувшись, теперь уже обеим девушкам, спустилась вниз, а юные проказницы заняли места на наблюдательном пункте.
– Однако же батюшка говорил о троих – о сыне прусского короля и двух его племянниках…
В голоса Анны звучало настоящее раздражение.
– Не торопитесь, графиня, – заметила цесаревна. – По-моему, перед нами рекомые племянники и есть. А вот сын короля, полагаю, еще отсиживается в карете.
Елизавета оказалась права, хотя сама этому чрезвычайно удивилась. Действительно, из той же кареты выбрался третий юноша. Его мундир был расстегнут, а шейный платок, который должен был плотно обнимать шею, и вовсе болтался за спиной… Юноша сладко потянулся и хлопнул вытянувшихся по струнке братьев по плечам.
Что он им сказал, девушки не услышали, но все трое юношей заулыбались.
– Ну что ж, душа моя… – Анна потерла руки. – Наши гости прибыли. Однако, полагаю, удовольствие нам смогут доставить только племянники короля. Уж они-то будут пугаться наших розыгрышей и доносить страже о том, что во дворце привидения, как миленькие. А вот третий, принц, орешек потверже. Этот и сам бы не прочь всласть поиздеваться над простаками…
Елизавета пожала плечами. Ей картина была пока не так ясна, как графине. Однако даже двое глупеньких солдатиков, исправно пугающихся призраков, все же куда лучше, чем матушки или слуги, к любым шуткам уже давным-давно привыкшие.
Девушки спустились в покои принцессы.
– Да, вечером будет дан бал в честь гостей, это несомненно. Однако пока мне неясна еще цель наших гостей…
Графиня Анна была задумчива. Елизавета про себя удивилась этой задумчивости. Разве может быть что-то более естественное, чем визит одного монарха к другому, причем в обществе своего наследника? Ведь и они с сестрой Анной вместе с матушкой прибыли в Саксонию, царица не оставила их у Меншиковых, как бывало в детстве.
– Зачем же король привез с собой этих олухов? Ох, Лизанька, друг мой… Боюсь, что цели Фридриха-Вильгельма касаются нас с сестрой…
– Вы полагаете?..
– Я почти уверена, душенька. Подобный брак соединил бы Пруссию и Саксонию, сделав сильными обе страны. О подобном нам с графиней Эльзой учителя чуть ли не каждый день напоминают, особенно учитель истории старается. А мне так не хочется быть… как бы сказать… товаром на брачном рынке!
Елизавета вновь пожала плечами. Она подумала, что уж ей-то подобное предложение польстило бы, ведь и ее воспитывали именно как товар… Ну, если говорить возвышеннее, как посланника своей страны в стране своего супруга.
Анна же продолжала:
– Да, я понимаю, сие неизбежно – замуж по любви мне не выйти. Но и столь… грязные смотрины…