- Ты все это время придумывала эту фразу? - в свою очередь съехидничала Ирина Васильевна.
- Нет, только что пришла на ум, - Лиза вдруг устыдилась своего тона.
- Ты все сказала?
- Да.
- Теперь скажу я.
Ирина Васильевна подошла к Лизе, достала из кармана ключ, расстегнула кольцо на ноге.
- Вставай с выхода из дома, - потянула женщина Лизу за руку.
- Как - сижу на выходе? - Лиза поднялась.
- Эти дни я провела на этом матрасе, - стала объяснять Ирина Васильевна. - Постоянно думала об этом матрасе. Что он тут делает? Устав думать, я слезла с матраса и убрала его.
В подтверждение своих слов Ирина Васильевна откинула матрас.
Под ним оказался люк.
- Хитро, - усмехнулась Лиза.
- Согласна. Для этого я отправила тебя сюда.
- Как же ты объяснила мое отсутствие?
- Кому?
- Хозяину.
- Он о тебе не спрашивал.
Обе женщины отодвинули крышку.
Под ней оказалась лестница.
Свет подвала не давал представления о ее длине и крутизне.
- Фонарик взяла?
- Да, - Ирина Васильевна достала из кармана маленький фонарик. - Пошли?
- Пошли, - вздохнула Лиза.
- Чего вздыхаешь? Ты же темноты не боишься.
- Не люблю ходить по лестнице в темноте.
- Придется. Ты ведь хочешь отсюда выбраться.
- Очень хочу, - подтвердила Лиза кивком головы.
- Тогда вперед и вниз.
Лестница оказалась короткой. Вывела она прямо в тоннель. Крыша его была полукруглой. Пахло плесенью.
Женщины шли, молча, держась за руки.
- Потянуло прохладой, - объявила Лиза примерно через пятнадцать минут после спуска с лестницы.
- Значит, мы рядом с выходом, - улыбнулась Ирина Васильевна.
Она оказалась права: тоннель без поворотов окончился выходом на луг.
За домом заходило солнце. На небе появлялись первые звезды.
- Свободны! - раздались в тишине возгласы обеих женщин.
Они принялись прыгать в высокой траве, словно маленькие девочки.
- Свежий воздух! - кричала Ирина Васильевна. - Как же давно не вдыхала тебя!
- Порезвились? - как гром среди ясного неба раздался голос хозяина дома.
Женщины застыли, а затем медленно повернулись на голос.
В тоннеле стоял их тиран с помощниками. У каждого в руках был пистолет.
- Много же тебе понадобилось времени для выяснения тайны дома.
- Теперь бесполезно запирать нас, - Ирина Васильевна гордо вскинула голову.
- Свежий воздух помял твою память, - покачал головой хозяин. - Либо нарушил материнский инстинкт. Ты не о ком не забыла?
- Ты всю жизнь шантажируешь меня моей дочерью и ни разу не доказал, что наблюдаешь за ней.
- Тебе придется поверить мне на слово.
Ирина Васильевна осунулась.
- Хватит. Наденьте на них наручники и отведите на кухню.
Мужчины выполнили первый приказ.
- Вы были моими любимыми женщинами, а станете рабынями. Теперь ваше место - кухня.
Хозяин дома рассмеялся.
Глав двенадцатая
- Как ты посмел сделать укол Антону?! - кричала Регина на Никиту.
- Он сам захотел, - оправдывался тот.
- Ты не имел права подвергать его риску!
Женщина ходила по комнате.
- Ты всегда говорила про полную безопасность.
- Как видишь, я ошиблась.
- Прости меня, Регина.
Женщина остановилась напротив мужчины.
- Молись о нем, иначе ты умрешь, - прошипела в лицо Регина.
Никита вздрогнул. Хотел что-то сказать, но передумал. Вышел из комнаты.
Открылась и закрылась входная дверь.
Регина пошла к Антону и Гоше.
В той же комнате, в которой был сделан Антону укол, мужчина лежал на кровати. Его лицо было бледно словно у покойника. Однако если приглядеться, то видно было слабое дыхание. Именно оно показывало глазам наличие жизни в теле.
Рядом с отцом на кровати сидел Гоша. Он держал его за руку. Холодную руку. Парень сидел, молча, и смотрел на закрытые глаза отца.
На подошедшую Регину он даже не обернулся.
Она же робко подошла и села на стул. Женщина чувствовала себя виноватой.
- Ожидание невыносимо, - прошептала она.
- Странно слышать от Вас подобные слова, - усмехнулся Гоша.
- Отчего же?
- Вы - чужой человек. Вам все равно, что случится с моим отцом.
- Антон не чужой мне человек. Он - отец моего сына. Я всю жизнь люблю его.
Гоша мельком взглянул на собеседницу и отвернулся.
- Тот, кто любит, не причиняет зла.
- Тот, кто страдает, может огрубеть душой. Тогда он причинит боль даже самому любимому человеку.
- Тогда речь о любви звучит смешно из его уст.
Гоша не хотел разговаривать с Региной, но и сидеть, молча, становилось невыносимо.
- Тот, кого не предавали, не знает всей глубины желания мести.
- Любовь сильнее мести, иначе это всего лишь красивое слово.