Постепенно напряжение спало настолько, что позволило появиться первым робким попыткам коммуникации. Лидер сделал жест рукой, который Эвандер, рискнув, интерпретировал как приглашение: не подходить ближе, но и не уходить. Абориген указал когтистым пальцем на землю, затем на предметы, затем на Эвандера — безмолвный вопрос о сути вещей и природе пришельцев. Эвандер, следуя советам Ксандры, не стал говорить громко или много. Он произнёс несколько коротких, четких слов на английском, показывая ладонями на себя и на свою команду, затем на предметы, пытаясь обозначить простейшие понятия: «мы», «дар», «мир». Язык был бесполезен, но интонация работала безотказно.
Лидер ответил серией щелчков и шипящих звуков, в которых сквозила сложная, но пока недоступная логика. Затем он сделал то, чего никто не ожидал. Он шагнул вперед, сокращая дистанцию до минимума, и коснулся руки Эвандера. Прикосновение было сухим, шершавым и тёплым, как нагретая солнцем кора дерева. Это был знак признания, возможно, даже уважения. Отстранившись, лидер начертил копьем в воздухе сложную фигуру: указал на небо, где висели луны, затем резко опустил копье к земле, а потом обвел широким жестом горы. Эвандер понял: для них важна территория. Небо и земля — части единого целого, разорванного катастрофой. Возможно, те геоглифы на равнине — это их язык, их карта, записанная в камне память о том, кто они есть.
Когда Эвандер вернулся в лагерь, он чувствовал себя так, словно разгрузил вагон с камнями. Напряжение отпустило, оставив звенящую пустоту и усталость. Он собрал всю команду, включая вышедших из укрытия Сэма и Софию. В глазах у всех читалось облегчение пополам с новой тревогой: контакт состоялся, дверь открыта, но никто не знал, что ждет их за порогом — помощь или новая, более сложная война. Ночь после контакта была беспокойной, но уже не такой давящей, как прежде. Люди лежали у костра, обсуждая детали вполголоса. Ксандра пыталась систематизировать услышанные звуки, записывая их ритм в блокнот. Сэм гадал, поняли ли аборигены назначение ножа. Лиам молча смотрел на звезды, пытаясь найти в них ответы. Алик, все еще сжимая осколок, впервые за долгое время не выглядел потерянным — в его глазах теплилась надежда. Эвандер понимал главное: контакт не решил их проблем, но дал шанс. Шанс на то, что их присутствие на этой планете перестанет быть вторжением и станет сосуществованием. Они стояли на пороге нового этапа, и первый шаг был сделан.
Глава 22. Общий путь
Утро после первого контакта началось не с тревоги, а с деловитой суеты. Лагерь сворачивали быстро, но без паники, ставшей привычным спутником их путешествия. Когда первые лучи чужого солнца коснулись вершин скал, Эвандер дал команду на выдвижение. Он чувствовал на себе взгляды команды — смесь надежды и сомнения. Вчерашний успех был хрупким, как тонкий лед на горном озере, и один неверный шаг мог обрушить их обратно в состояние войны. Ксандра, укладывая анализатор, тихо заметила, что фонетика «Теней» — эти резкие щелчки и ультразвуковые свисты — больше похожа на систему кодированных сигналов хищников, чем на речь в человеческом понимании. Для полноценного диалога им нужен был синтезатор или чудо, но пока приходилось полагаться на инстинкты.
Как только тележки, жалобно скрипнув, покатились по каменистому грунту, серые фигуры аборигенов пришли в движение. Они спустились с гребня, который занимали ночью, и заняли позицию в тридцати‑сорока метрах правее колонны, двигаясь по осыпи параллельным курсом. Это было пугающе близко. Теперь, при свете дня, можно было разглядеть грубые швы на их одежде из шкур, старые шрамы на серой коже и то, как играют узлы жилистых мышц под костяной броней. Лиам нервно прошептал, что это похоже на конвой, ведущий пленных. Сэм, не выпуская из рук тяжелый гаечный ключ, мрачно буркнул в ответ, что главное — чтобы это не оказалась расстрельная команда, ведущая их к стенке.