День перетекает в монотонный ритм движения. Тишину нарушали лишь скрип осей, скрежет подошв о камни и свист ветра в ущельях. Аборигены ступали бесшумно. Их широкие, мозолистые ступни мягко ложились на камни, не сдвигая ни одного булыжника, словно они договаривались с землей перед каждым шагом. Они были органичной частью этого сурового ландшафта, вписанными в него миллионами лет эволюции. Люди же на их фоне выглядели неуклюжими пришельцами: они пыхтели, спотыкались, скользили, их тележки застревали, а яркие комбинезоны резали глаз на фоне серо-бурых скал. К полудню рельеф усложнился: предгорье превратилось в запутанный лабиринт острых скал и глубоких оврагов, где каждый поворот мог стать тупиком.
Эвандер сверял курс по компасу и карте на планшете, пытаясь вывести группу к узкому ущелью, видневшемуся вдали. Путь им преградил широкий, крутой склон, покрытый мелким, сыпучим щебнем. Выглядел он проходимым, хотя и трудным — тележки могли увязнуть по оси. Капитан уже собирался дать команду лезть напрямик, надеясь на силу «Танков» и собственные мышцы, когда из группы эскорта раздался резкий, пронзительный свист.
Лидер аборигенов остановился и поднял копьё. Он не угрожал. Он указывал не вперёд, а влево — в обход крупного валуна, на едва заметную тропу, скрытую между колючими кустами. Жест был ясен и категоричен: прямо идти нельзя. Эвандер колебался секунду, взвешивая риски. Довериться тем, кто еще вчера пытался их убить? Или положиться на приборы? Он встретился взглядом с маской лидера и кивнул. «За ними», — скомандовал он. Тропа, на которую их вывели, оказалась утоптанной и твёрдой, скрытой от ветров. Пройдя сто метров, Сэм оглянулся и присвистнул. Склон, который они собирались штурмовать, под порывом внезапно налетевшего ветра пришел в движение. Тонны щебня с грохотом сошли вниз, подняв облако пыли. Если бы они пошли напрямик — их бы засыпало вместе с припасами и надеждами.
Этот момент стал поворотным. День продолжился в странном, молчаливом симбиозе. Земляне тащили свои грузы, борясь с гравитацией чужой планеты, а аборигены скользили рядом, как тени-хранители, корректируя курс короткими свистами и жестами копья. Они не пытались говорить; слова казались лишними там, где жизнь зависела от вовремя замеченного камнепада. На коротких привалах «Тени» садились на корточки в отдалении, не снимая масок, и наблюдали. Они смотрели, как люди пьют воду из фляг, как делят концентраты, как Ксандра обрабатывает сбитые ноги. В их позах больше не было явной угрозы — только холодное, изучающее любопытство, смешанное с осторожностью.
Эвандер, глядя на спины своих проводников, думал о хрупкости этого равновесия. Один случайный выстрел, один неверно истолкованный жест, одна вспышка гнева — и перемирие рухнет, превратившись в бойню. Но пока они шли. Загадочные геометрические круги на равнине остались далеко позади, скрытые дымкой расстояния. Впереди нависали горы — мрачные, полные неизвестности и холода. Люди входили в них уже не одни, а в компании тех, кто, возможно, знал все тайны Зеты‑Прайм, но не спешил ими делиться. Когда солнце начало клониться к закату, окрашивая скалы в зловещий багровый цвет, Эвандер подозвал к себе остальных. «Не расслабляться», — тихо, но твердо напомнил он команде. — «Они помогают нам не потому, что мы им нравимся, или мы друзья. Они делают это потому, что мы идём туда, куда им нужно. Вопрос в одном: что ждёт нас в конце этого общего пути?»
Глава 23. Кровь на траве
Марш продолжался, но это уже не была дружеская прогулка. Нейтралитет держался на двух вещах: дистанции и молчании. Отряд шёл по холмистой равнине, трава здесь была жёсткой, как проволока. Эвандер старался обходить места выпаса гигантов — их спины виднелись вдалеке, как серые острова. Аборигены держались в тридцати метрах справа, но их движения стали резкими, дергаными; они часто останавливались, принюхиваясь к ветру, маски поворачивались к зарослям. Лиам шепнул, что чувствует нервозность; Эвандер согласился: возможно, они не рады, что люди зашли так глубоко. Или же аборигены чувствуют то, чего люди не слышат.
Предчувствие беды сгустилось внезапно. Пронзительный визг заложил уши — из-за стены колючего кустарника вырвались серые молнии. «Хищники!» — крикнул Сэм, бросая оглобли и хватаясь за алебарду. Это были те самые «гиены» с металлической эмалью на зубах, но крупнее и яростнее. Их было двое; они мчались с невероятной скоростью игнорировав людей — их целью стал эскорт.
Схватка началась мгновенно. Аборигены оказались опытными бойцами: трое выставили копья, образовав щетину, двое попытались зайти во фланг. Но хищники были сильны. Первый зверь сбил копьё лидера, второй врезался в строй. Один из воинов не успел увернуться — массивная туша сбила его с ног; раздался хруст ломаемых костей. София закричала, что их разорвут. Серые воины кололи нападавших, но шкура зверей была толстой, ярость — безграничной. Второй зверь рвал когтями упавшего; первый теснил остальных к обрыву.