Это объясняло многое: загадочные круги на равнине, металлический артефакт с машинной гравировкой, титановые наконечники копий у аборигенов. И то, почему «Тени» так не хотели вести чужаков сюда.
Лидер аборигенов вернулся и подошёл к Эвандеру. В его позе не было агрессии, только торжественная серьёзность. Он поднял копьё и указал на циклопическое сооружение, притворяющееся горой, затем ударил себя кулаком в грудь по хитиновой броне, обвёл товарищей жестом и снова указал на гору. Низкий, вибрирующий звук, исходивший из груди, был не предупреждением, а констатацией факта.
«Это их дом», — перевела Ксандра. — «Или их храм. Или место, откуда они пришли». Эвандер понял: эти люди не просто дикари, живущие в пещерах; они — хранители руин. Ветер сорвал с вершин снежную пыль, и горы предстали в новом свете: не убежища, а стены крепости, построенной цивилизацией, чья мощь пугала. Земляне, сами того не ведая, вторглись в святая святых этого мира.
«Мы идём внутрь», — сказал Эвандер, ощущая холодок по спине. — «Нравится им это или нет. Потому что если внутри есть город, там могут быть ответы. И, возможно, способ убраться с этой планеты». Аборигены, увидев, что тайна раскрыта, развернулись и молча двинулись вверх, к подножию искусственных титанов. Они больше не препятствовали — они вели гостей к порогу, за которым начиналась история Зеты‑Прайм.
Глава 28. Искореженный вход
Когда отряд преодолел последнюю каменистую осыпь и подошёл вплотную к основанию «хребта», последние сомнения, если у кого‑то ещё оставались, развеялись как утренний туман. Иллюзия гор, созданная расстоянием и наслоениями пыли веков, рухнула. Перед ними возвышалось не геологическое образование, а колоссальный древний артефакт — рукотворное сооружение такого масштаба, что человеческий мозг отказывался воспринимать его целиком.
Стоя у подножия, они наконец разглядели структуру: то, что издали казалось скалами, оказалось сложным, многослойным панцирем. Огромные каменные глыбы, нанесённые ветром или упавшие сверху, перемежались с монолитными панелями. Сэм подошёл к одной из плит, выступавшей из‑под мха; это был тот самый металл, осколок которого нашёл Алик — землисто‑серый, матовый, поглощающий свет синего солнца, а не отражающий его. «Ни пятнышка ржавчины», — пробормотал инженер, проводя ладонью по холодной поверхности. Он стоял здесь тысячи лет под кислотными дождями и ветрами, и выглядел как новый. Это была не просто обшивка — это была броня. Стена уходила вверх на километры, теряясь в облаках; казалось, камень нависает над металлом, пытаясь поглотить его, но технология сопротивлялась природе, оставаясь незыблемой.
Аборигены, шедшие впереди, свернули за массивный выступ, напоминавший контрфорс готического собора, увеличенный в сотню раз. Лидер остановился и указал копьём вперёд. Там должен был быть вход. Эвандер ожидал увидеть ворота, шлюз или хотя бы аккуратную арку. Но то, что они увидели, заставило кровь застыть в жилах: это не был вход — это была рана. Огромный, зияющий пролом в стене высотой с десятиэтажный дом, словно гору изнутри разорвала чудовищная сила. Толстые листы серой брони, каждый толщиной в несколько метров, были вывернуты наружу, как лепестки раскрывшегося цветка; края металла оплавлены, искорежены и закручены в спирали, свидетельствуя о температурах, способных плавить этот несокрушимый сплав. Камень вокруг пролома покрывала сеть глубоких трещин, а земля у подножия была усеяна обломками, перекрученными балками.
«Похоже на зону боевых действий», — прошептал Эвандер, инстинктивно сжимая рукоять бластера, хотя понимал, что против силы, сотворившей такое, его оружие — детская игрушка. Сэм подошёл ближе и, задирая голову, констатировал: «Взрыв был изнутри. Видите, как выгнуты листы? Вектор силы направлен наружу. Здесь что‑то рвануло. Что‑то, что обладало мощностью тактического ядерного заряда, если не больше». Ксандра, указывая на лишайник, покрывавший края «раны», добавила, что это случилось очень давно.
Ветер, попадая в рваное отверстие, издавал низкий воющий звук, похожий на стон умирающего гиганта. Из глубины тянуло сыростью, затхлостью и слабым запахом озона и старой гари. Лидер аборигенов стоял у края этой чудовищной раны; на фоне искореженных плит его фигура казалась крошечной. В его позе не было гордости хозяина, приглашающего гостей в богатый дом; в опущенных плечах и склонённой голове читалось смирение, скорбь и мрачное спокойствие. Он издал тихие щелчки и указал рукой во тьму пролома — приглашение войти в руины.