Эвандер держал колонну в узде. Он чувствовал, как внимание команды натянуто, как слухи о древних механизмах и возможных ловушках множатся в головах. Ксандра записывала всё, что могла, но её руки дрожали от возбуждения. Сэм проверял оборудование, Алик держал осколок, как талисман, а Лиам — молча, сжатый, — выглядел готовым к прыжку. София держала в руках палку .Они вышли в зал, где потолок поднимался так высоко, что фонари терялись в темноте. В центре стоял массивный стол из того же серого металла, покрытый тонким слоем пыли и окаменевших следов. На столе — следы рук, отпечатки, которые не могли принадлежать ни людям, ни аборигенам. Это были отпечатки чего‑то другого, с узкими, длинными пальцами, с суставами, которые сгибались иначе. Рядом лежали обломки приборов, крошечные кристаллы и кусочки прозрачного материала, похожего на стекло, но не ломавшегося при ударе.
Лидер остановился у стола и издал низкий звук. Его воины выстроились вокруг, как будто охраняя священное место. Он указал на отпечатки, затем на небо, затем на себя — жесты, которые Ксандра пыталась расшифровать. Она наклонилась, провела анализатором по поверхности стола; прибор зашипел и выдал набор символов, которые она не могла сразу интерпретировать. Но в её глазах загорелся огонь: это была запись, возможно, журнал событий, оставленный теми, кто когда‑то жил здесь.
Пока Ксандра пыталась расшифровать, Сэм и Алик обследовали прилегающие помещения. Они нашли нишу, где лежали ещё фрагменты — маленькие пластины с выгравированными линиями, похожими на схемы. Сэм осторожно приложил одну к экрану своего планшета; изображение, которое появилось, было не просто схемой, а картой: сеть узлов, концентрических кругов, линий, ведущих к центру. Это была схема, указывающая на «сердце» — место, где концентрировалась энергия, где, возможно, хранились ключи управления.
Внезапно в коридоре раздался звук — не шаги, а вибрация, низкий гул, который пробежал по металлу, как по струне. Аборигены насторожились; их головы повернулись в сторону, откуда пришёл звук. Лидер сжал кулак, и его щелчки стали резче. Кто‑то из воинов поднял копьё. Эвандер поднял руку, чтобы остановить реакцию: «Тихо». Он прислушался. Гул повторился, но теперь он был ритмичным, как биение сердца. Это было не механическое, не природное — это было сообщение, зов, который кто‑то или что‑то посылало в глубину.
Ксандра, глядя на экран, поняла: схема и звук связаны. «Это сигнал активации», — сказала она тихо. — «Кто‑то включил систему. Или она сама проснулась». Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и опасный. Если система проснулась, то что она пробудила? Если кто‑то включил её намеренно, то зачем? И кто мог это сделать — аборигены, случайный природный процесс или кто‑то ещё, кто скрывался в глубинах?
Лидер сделал знак идти дальше. Его шаги были быстрыми, но уверенными. Он вёл их по коридору, где стены были покрыты символами, похожими на те, что видели в зале с символами. Иногда он останавливался, прикасался к панели, и та отвечала тихим щелчком, как будто узнавая хозяина. Эвандер чувствовал, как напряжение растёт: они приближались к чему‑то важному, и это «что‑то» уже знало о них.
Когда колонна свернула за очередной изгиб, перед ними открылся широкий зал, в центре которого возвышалась конструкция, похожая на купол. Она была покрыта рёбрами и нишами, и в её основании виднелись отверстия, словно для вставки каких‑то элементов. Купол был тёмным, но по его поверхности пробегали тонкие линии, мерцающие слабым светом, как сосуды, по которым течёт кровь. Это было сердце — или то, что от него осталось.
Алик сжал осколок в руке, и в этот момент купол откликнулся: линии вспыхнули ярче, и по залу разлился мягкий, тёплый свет. Все замерли. Лидер опустил голову и издал звук, который можно было бы назвать молитвой. Эвандер понял, что они стоят на пороге открытия, которое может изменить всё: не только их шансы на спасение, но и понимание того, кто они такие в этой вселенной.
Он сделал шаг вперёд и, не отрывая взгляда от купола, произнёс: «Мы идём дальше. Но осторожно. Мы не ломаем то, что не понимаем». Его голос был тихим, но в нём слышалась твёрдость. Ответом был короткий щелчок Лидера — согласие. Колонна двинулась вперёд, и тишина зала наполнилась ожиданием: впереди было сердце, и оно ждало, чтобы его коснулись.