Эвандер стоял посреди пустого зала с горечью разочарования в груди. Надежда на кнопку «Вызвать помощь» или «Домой» рассыпалась. Но Сэм видел иначе. Инженер подошёл к стене и ударил по ней кулаком; гулкий плотный звук отозвался эхом. — Кэп, ты не на то смотришь, — сказал он, и в его голосе зазвучал профессиональный азарт. — Мы искали сложные технологии, а упускаем главное: сам материал.
Сэм достал мультитул и попытался поцарапать обшивку — бесполезно. — Здесь тысячи тонн этого сплава, — сказал он, проводя ладонью по холодной поверхности. — Он не ржавеет. Легче стали, но намного прочнее. Не боится кислоты. Если мы сможем его демонтировать... мы сможем сделать всё: наконечники для копий, которые пробьют любую шкуру; ножи, что никогда не затупятся; лёгкую броню, которую не прокусит ни один хищник; укрепления для лагеря. Это наш Клондайк, Эвандер.
Вопрос оставался один: как взять то, что не берёт ни пила, или зубило? Ответ дали К'Тарр. Клек‑Сша наблюдал за попытками Сэма поддеть панель ломиком и издал короткий свистящий смешок. Он подозвал женщину‑воина с мешочками и флягами на поясе. Через сферы, которые он не выпускал из руки, Эвандер уловил мыслеобраз: «Мягкое побеждает твердое».
Женщина вынула бурдюк, сделанный из плотного, бородавчатого желудка какого‑то зверя. Она подошла к стыку двух плит и по капле начала лить густую желтоватую жидкость. Жидкость зашипела, вступив в реакцию не с металлом, а с микроскопическим швом между плитами; поднялся едкий дымок. — Кислота? — отшатнулась Ксандра. — Нет, скорее фермент, — перевела София, уловив ментальный образ. — Это сок «Жгучего корня». Он разъедает связующий полимер.
Через минуту Клек‑Сша кивнул. Он вставил острие копья в щель и без усилий отделил небольшую пластину металла от стены. Крепление, державшееся эоны лет, сдалось перед биологией. Сэм принял пластину и выдохнул: она была лёгкой, прохладной и совершенной. Для К'Тарр этот материал был частью культуры — маски, наконечники, украшения; для них он был ресурсом, как для людей глина или дерево.
Привал устроили прямо в коридоре, перед выходом на поверхность. Атмосфера изменилась: они не нашли летающий корабль, но обрели то, что гарантировало выживание. Ксандра подсела к Клек‑Сша; сферы мягко пульсировали между ними. — Кто вы? — спросила она, пользуясь смесью жестов и слов, которые теперь, благодаря синхронизации, запоминались мгновенно. Лидер коснулся груди и произнёс имя — К'Тарр: щелчок, шипящий выдох и глубокое горловое рычание. В голове у Ксандры всплыли образы: «Те, кто ходит в тени», «Дети камня», «Хранители сна». Смыслов было много, но слово одно — К'Тарр. Эвандер повторил его вслух и почувствовал, как имя ложится в мир, звучит гордо.
Они узнали: К'Тарр считают этот корабль — «Упавшее небо» — священным местом и одновременно рудником, убежищем во времена бурь и местом памяти предков. И теперь они позволили людям разделить этот дар.
— Мы не можем жить здесь, — принял решение Эвандер, глядя на давящие своды. — Здесь слишком темно, сыро и мёртво. Это шахта, а не дом. Он посмотрел на выход, где мерцало пятно синего света. — Возвращаемся в лагерь. К воде, к скальному навесу. Там безопаснее. Но мы будем приходить сюда.
Рюкзаки стали тяжелее: Сэм и Лиам загрузили их пластинами, снятыми с помощью фермента. Они выходили из недр горы другими людьми — уже не потерянными жертвами крушения, а теми, у кого есть союзники и ресурс. У них был вечный металл, и у них появилась цель. Когда они вышли на поверхность и щурились от яркого света синего солнца, Зета‑Прайм показалась чуть менее враждебной.
— Мы не вернёмся домой, — тихо сказал Эвандер, глядя на две луны, висящие в дневном небе. — По крайней мере, не скоро. Но мы построим дом здесь.
Сэм похлопал по рюкзаку, где звякнул металл: — С этим железом, кэп, мы построим крепость. И они двинулись вниз по склону, к лагерю, начиная новую главу на этой планете.
Глава 34. Бесплодная земля
Первые сутки после открытия «Упавшего Неба», как К'Тарр называли корабль, прошли в эйфории. У землян появилась надежда, появились союзники и доступ к неисчерпаемому источнику сверхпрочного металла. Казалось, самое страшное позади: у них был защищённый лагерь у ручья, скальный навес и «шахта» под боком. Но суровая реальность Зеты‑Прайм быстро сбивала спесь.
Эвандер проснулся не от рыка хищника, а от настойчивого урчания в животе. Запасы мяса, подаренного аборигенами, подходили к концу, концентраты с «Одиссея» таяли на глазах. Утро было холодным и пронзительно ясным; синее солнце заливало предгорье жёстким светом, в котором каждый камень отбрасывал чёрную тень. И в этом свете стала очевидна пугающая деталь: здесь было тихо. Ни криков птиц, ни жужжания насекомых, ни шороха мелких зверьков в траве — только свист ветра в камнях.