Ксандра вернулась с разведки к полудню уставшей и раздражённой. Её комбинезон был покрыт серой пылью, а сумка для образцов пугающе пуста. Она бросила планшет на камень рядом с костром и сказала коротко: «Пусто. Абсолютно, стерильно пусто». Развернув карту, которую начала составлять, она объяснила: экосистема здесь не просто бедная — она, по сути, отсутствует. Почва — перетертый камень и окислы металла с корабля; растут лишь лишайники и жёсткий горький мох, который даже бактерии не едят. Ни одного животного — ни травоядных, ни хищников, даже падальщиков нет. Вода в ручье чиста, потому что это талая вода с ледников, в ней нет органики и нет рыбы. Лиам мрачно подытожил: «То есть мы сидим на горе золота, но нам нечего жрать».
Чтобы решение уйти не выглядело внезапным, Сэм разложил последние пакеты концентрата на ладони и пересчитал: на каждого — три ложки. Три ложки в день. На сколько дней? На два. На что это похоже? На приговор. Этот момент сделал выбор неизбежным.
Вечером Эвандер собрал совет: все земляне и Клек‑Сша со своим заместителем, женщиной‑медиком Сши‑Ра. Между ними на плоском камне пульсировали сферы, мягким желто‑зелёным ритмом настраивая мозги собеседников на одну волну. Эвандер не стал ходить вокруг да около: он указал на живот, затем сделал жест «пусто» и показал на окрестные скалы — «Здесь нет еды. Земля мертва».
Клек‑Сша медленно кивнул. Его маска в свете костра казалась ещё зловещей, но эмоциональный фон, исходивший от него, был спокойным и понимающим. Лидер издал серию гортанных звуков — через сферы людям пришёл понятный образ: «Дом Камня». София, считывая образы, перевела: это место не для жизни; здесь живут духи предков и память металла. Клек‑Сша указал копьём вниз, на равнину и тёмную полосу джунглей: «Жизнь там. Кровь там. Мясо там». Затем он указал вверх, на пики, скрытые облаками: «Или там. В Высоком Небе». Стало ясно, почему К'Тарр приходили сюда лишь на время: они охотились внизу, рискуя жизнью, и сжигали мёртвых — здесь просто не было почвы и червей, чтобы предать тело земле. Это была зона отчуждения.
Дилемма выживания стала очевидной. «Мы в ловушке», — констатировал Сэм: есть укрытие и металл, но если остаться — сдохннем от голода. Эвандер принял решение: оставаться ещё три дня, не больше. План был прост: Сэм и Алик демонтируют столько металла, сколько можно унести, не потеряв мобильности; Ксандра и София составят максимально подробную карту местности; все учатся у К'Тарр и сфер — нужно лучше понимать их язык и привычки.
Дни прошли в лихорадочном темпе. Предгорье, хоть и бесплодное, стало мастерской: Сэм, используя фермент К'Тарр, «нарезал» серый металл на полосы; звук импровизированного кузнечного дела разносился по ущелью. Они делали латы, нашивали тонкие пластины на куртки и штаны; Алик заменил деревянное древко пики на лёгкую металлическую трубку. Но с каждым часом голод становился всё навязчивее. Земляне смотрели на джунгли внизу со смесью страха и вожделения: там, в опасной зелёной чаще, была жизнь. Они покидали внутренности корабля‑горы, унося с собой его частицу, зная, что база была временной. Выбор был сделан: безопасность камня и металла придётся променять на риск ради хлеба насущного.
Глава 35. Выбор пути
Четыре дня в тени «Упавшего Неба» изменили экспедицию больше, чем недели блужданий по джунглям. Лагерь у скального навеса превратился в школу выживания и лингвистики: вечерами, когда синее солнце уходило за горизонт и появлялись Серая и Зелёная луны, два вида садились в круг, а сферы в центре плоского камня пульсировали мягким ритмом. Благодаря этому полю когнитивного резонанса прогресс был феноменальным: барьеры рушились, контекст передавался быстрее, чем слова.
Ксандра сидела напротив Сши‑Ра и произнесла «вода», подкрепив слово мысленным образом текучести и жажды; аборигенка ответила «Сш‑ш‑лоо», и Ксандра не просто услышала звук — она поняла его структуру. К четвертому дню они составили базовый словарь: «Опасность», «Еда», «Идти», «Спать», «Охота», «Дом». Ксандра объясняла Эвандеру: сферы не передают мысли, они передают контекст, убирают семантический шум — и люди начинают думать в одном направлении.
Пока лингвисты ломали языковые барьеры, инженеры меняли облик отряда. Сэм и Алик превратили стоянку в мастерскую: нашитые пластины серого металла стали лёгкими непробиваемыми нагрудниками, наконечники копий — бритвенно острыми, колёса тележек укрепили металлическими ободами. «Мы выглядим дико, — усмехнулся Лиам, глядя на отражение в ручье. — Но я чувствую себя спокойнее с этой штукой на груди». Сэм добавил: «Этот металл пережил миллиард лет. Зубы хищника об него сломаются». Но никакая броня не могла защитить от голода: предгорье было красивым и безопасным, но мёртвым. Концентраты закончились, клубни были горькими и непитательными — время вышло.