Утром пятого дня Эвандер собрал всех. Он сказал прямо: «Мы не можем здесь оставаться. У нас есть защита и инструменты, но мы умрём от истощения через пару дней». Он повернулся к К'Тарр: лидер Клек‑Сша стоял, опираясь на копьё, и видел состояние людей — впалые щеки, блеск голода в глазах. Эвандер, пользуясь жестами и новыми словами, спросил: «Куда идти?» Это был момент сдачи инициативы: земляне признали свою беспомощность и решили следовать. Эвандер понял, что единственный шанс — не просто соседство, а ассимиляция: нужно узнать, как живут К'Тарр, где они спят, что едят, как растят детей. «Веди», — сказал он, глядя в жёлтые глаза маски. «Мы — твоё племя сейчас».
Клек‑Сша медленно кивнул и дал знак: он указал не вверх в холодные горы и не назад на равнину смерти, а на юго‑запад, туда, где хребет понижался и переходил в густой древний лес, отличающийся по цвету от джунглей, где разбился «Одиссей». Ксандра сверилась с картой и перевела: это поселение — «К'Тарр‑Сет», дом и очаг. Судя по жестам «солнечных циклов», путь займёт около десяти, может двенадцати дней. Лиам в ужасе пересчитал силы: «Десять дней? Мы едва держимся на ногах». Эвандер ответил твёрдо: «Мы будем охотиться по дороге. Теперь у нас есть проводники, которые знают, кого можно есть, а кто съест нас».
Сборы прошли быстро. Оставлять каменный грот было грустно, но необходимо. Колонна выстроилась в походный порядок: впереди разведчики К'Тарр, за ними — Эвандер и Сэм с новыми копьями, в центре — женщины и тележки с ценным металлом и сферами, замыкали шествие Клек‑Сша и Лиам. Они спускались с бесплодного плато, оставляя за спиной громаду Корабля‑Горы — монумент чужой цивилизации, который подарил людям броню и понимание.
Впереди расстилалось зелёное море незнакомых джунглей. Там, в глубине, скрывалось селение древней расы, которое могло стать для землян либо новым домом, либо местом окончательной гибели.
Глава 36. Лица К'Тарр и чистое дыхание
Путешествие к селению К'Тарр растянулось в монотонный, но познавательный ритм. Десять дней пути, о которых предупреждал Клек‑Сша, перестали быть просто борьбой за километры — это время превратилось в полевую академию. Днём колонна шла сквозь пояс редкого леса, где деревья с фиолетовой корой сменялись высокими жёсткими травами саванны; ночами, под светом Серой и Зелёной лун, они учились. Сферы лежали между кострами, пульсировали и создавали поле ментального резонанса: барьер чуждости истончался с каждым часом.
Земляне начали узнавать спутников не как безликих «серых воинов», а как личности. Молодой разведчик, который всегда шёл первым, оказался Т’Раком — «Быстрым Когтем», а молчаливый гигант, несший самую тяжёлую поклажу, назывался Громм — «Камень». И впервые за всё время пребывания на Зете‑Прайм люди смогли рассмотреть тех, кто идёт рядом, без пелены паники и адреналина.
На одном из привалов, пока Сэм чинил ось тележки, Ксандра сидела напротив Клек‑Сша и делала зарисовки в планшете. Лидер К'Тарр не возражал; он сидел неподвижно, позволяя биологу изучить себя. К'Тарр были впечатляющим примером эволюции в условиях высокой гравитации и жёсткого излучения: выше среднего человека на голову, жилистые, «сухие», с плотными узлами мышц под землисто‑серой кожей, похожей на выделанную шагрень — толстой, лишённой пор, способной удерживать влагу.
Но самое удивительное было в лицах. У них — угловатые, резкие черты, выдающиеся скулы и тяжёлые надбровные дуги, защищающие глаза от яркого света синего солнца. Носов в привычном понимании не было — лишь две узкие вертикальные щели дыхательных путей. Глаза, глубоко посаженные, имели янтарный оттенок; зрачок был крестообразным, вероятно, давая превосходное периферийное зрение. «Рот», — прошептала Ксандра, приближая зум камеры. Вместо привычных губ у К'Тарр была сложная структура из хитиновых пластин и внешних жвал — ротовой аппарат, напоминающий насекомый, интегрированный в гуманоидный череп. Пластины могли вибрировать, тереться друг о друга и щёлкать, создавая тот уникальный язык из свиста и треска. Но в мимике, в наклоне головы, в движении надбровных дуг уже читались эмоции: настороженность, ирония, терпение, а иногда — тёплое сочувствие, когда Сши‑Ра помогала Алику с поклажей.