Это была просека. Идеально круглая, диаметром метров пятьдесят. Посреди нее торчал одинокий пень гигантского дерева. Сэм подошел ближе и провел рукой по срезу пня. Поверхность была гладкой, как стекло. Ни зазубрин от топора, ни следов пилы. Дерево, которое в обхвате было не меньше трех метров, срезали одним движением. «Лазер?» — спросила Ксандра, осматривая край. «Или мономолекулярная нить», — нахмурился инженер. «Или плазменный резак промышленной мощности. Смотрите, края даже не обуглены. Древесина просто... разделена на молекулярном уровне».
Самое странное заключалось в другом. «Где ствол?» — спросил Алик, оглядываясь. Огромного дерева не было. Не было веток, листвы, щепок, опилок. Ничего. В природе дерево падает и гниет веками. Здесь же многотонный ствол просто исчез. «Их не просто срубили», — пробормотал Сэм, вытирая холодный пот. «Их забрали. Телепортировали, погрузили на антиграв — не знаю. Но для такой работы , нужно оборудование».
Они пошли дальше, и теперь такие следы попадались всё чаще. Целые аллеи исчезнувших гигантов. Пустые пятна в лесу, напоминающие проплешины. «Кто-то использует ресурсы этой планеты в промышленных масштабах», — сказала Ксандра, фотографируя очередной идеально гладкий срез. «Это подтверждает слова Клек‑Сша. Здесь есть кто‑то еще. И они гораздо технологичнее, чем мы или К'Тарр».
Вечером, на привале, Эвандер сел рядом с Клек‑Сша. Сферы пульсировали тревожным красноватым светом, отражая настроение носителя. «Деревья», — Эвандер указал на лес. Лидер К'Тарр издал низкий, вибрирующий звук, полный горечи и затаенной злобы. Через сферы людям пришёл образ: «Небесные Пожиратели». «Железные птицы, которые не садятся. Они приходят, берут и уходят», — перевела София. Она вздрогнула: «Они боятся их, Эвандер. Но не как врага, с которым можно драться копьём. А как стихийного бедствия. Как урагана».
Картина мира Зеты‑Прайм усложнялась. Раньше были только «мы» (выжившие), «они» (аборигены) и «природа» (монстры). Теперь на доске появилась третья фигура — могущественная, технологичная и безжалостная. «Они забирают древесину», — рассуждал Сэм. «Значит, она им нужна. Ценная порода? Топливо? Строительный материал?» — «Или биологические образцы», — добавила Ксандра.
Клек‑Сша коснулся плеча Эвандера и издал серию быстрых щелчков, указывая вперед, в темноту леса: «Близко. Громкая земля. Осторожно». Эвандер перевел: «Они где‑то рядом. Мы входим в зону их активности».
Отряд продолжил путь, но теперь каждый шаг был выверен. Они больше не были просто путешественниками. Они были партизанами на территории, где действовали силы, способные испарить вековое дерево за секунду. Земляне сжимали свои копья с серыми наконечниками, понимая иронию: они вооружились металлом древних, чтобы, возможно, встретиться с теми, кто пришел за этим миром сегодня. Впереди, сквозь густую листву, уже пробивался странный, неестественный гул — звук работающих механизмов, чуждый пению птиц и шороху ветра.
Глава 41. Уроки выживания и небесные тени
Странный гул, напугавший их у просек, постепенно остался позади, затихнув вдали, как рычание сытого зверя. Клек‑Сша не стал рисковать встречей с «Железными птицами». Едва услышав шум механизмов, он резко изменил курс, уводя отряд в сторону, в самые глухие и непроходимые дебри. Этот крюк спас им жизни — они так и не увидели тех, кто ворует деревья — но он стоил им дорого. Поход к селению К'Тарр перестал быть просто путешествием; он превратился в изматывающую борьбу с самим лесом. И если тела людей, освобожденные от масок и подпитанные мясом, начали адаптироваться, то их земное снаряжение проигрывало эту войну.
Зета‑Прайм обладала агрессивной, ненасытной микрофлорой. Влажность в этой части леса была не просто высокой — она была осязаемой, тяжелой, пропитанной спорами и ферментами. Каждое утро начиналось с инвентаризации потерь. «Черт...» — Сэм с отвращением отшвырнул свой спальный мешок. «Посмотрите на это. Он превращается в слизь».
Высокотехнологичные полимеры, ткань «рип‑стоп», термоизоляция — всё, что было создано в стерильных лабораториях Земли для условий сухих марсианских колоний или вакуума, здесь гнило за считанные часы. Стоило свернуть влажную палатку в рюкзак, как внутри начинался процесс распада. Ткань покрывалась черными и фиолетовыми пятнами плесени, которая разъедала синтетические нити. Швы расползались. Пластиковые застежки становились хрупкими и ломались в пальцах.