«К'Тарр‑Сет», — произнес Клек-Сша, разводя руки и обводя взглядом свой город. — «Очаг. Жизнь. Входите». София, чувствуя через сферы волну искреннего гостеприимства, исходящую от аборигенов, перевела для остальных: «Они приглашают нас. Не как пленников, не как слуг, а как гостей. Это большая честь». Эвандер кивнул, принимая приглашение. Они шли дальше, вглубь Города‑Горы, и каждый шаг открывал новую деталь: систему акведуков с бегущей водой, резные барельефы на стенах, изображающие охоту на гигантов. Сердце К'Тарр‑Сет билось ровно и уверенно, и здесь, среди этих стен, у землян появился шанс — шанс понять, выжить и, возможно, найти путь дальше. Они оставили позади опасные джунгли и мертвые корабли. Впереди была жизнь.
Глава 44. Карантин в прихожей гигантов
Первые несколько суток в К'Тарр‑Сет стали для землян странным периодом «открытого карантина». Их разместили не в глубине горы, а в боковом ответвлении огромного вестибюля — там, где воздух был свежее из-за близости ворот, но где шум и суета входящих караванов не стихали ни на минуту. Это было похоже на жизнь на вокзале, но с одним удивительным отличием: их не запирали. «Дом открыт», — транслировал мыслеобраз Клек‑Сша, когда Эвандер в первый вечер спросил о границах дозволенного. — «Глаза смотрят, ноги ходят. Тайны нет». Это доверие шокировало больше, чем копья стражников. Земляне могли свободно бродить по ближайшим галереям, подниматься на нижние террасы и наблюдать за работой ремесленников, но эйфория от спасения быстро сменилась тяжелой физиологической реальностью.
Несмотря на наличие древних вентиляционных шахт, система воздухообмена, созданная миллионы лет назад, работала несовершенно, или же просто не справлялась с таким количеством органики. Даже здесь, у выхода, воздух был густым, плотным и тяжелым. Он пах гарью от сотен факелов и жировых ламп, сушёными травами, которыми окуривали помещения, и мускусным запахом немытых тел сотен жителей. К этому примешивался запах старого, крошащегося камня и пыли. «Здесь мало кислорода», — морщась, заметила Ксандра к исходу второго дня, массируя виски. У всех начинала болеть голова, движения становились вялыми. Это было постоянным напоминанием: Город-Гора не строился как жилой комплекс для биологических видов — это был технический отсек, трюм или гигантский завод, который «квартиранты» приспособили для жизни как могли.
Быт К'Тарр, за которым люди наблюдали из своего «предбанника», оказался удивительно упорядоченным для такого муравейника. Хаос был лишь видимым. Для приёма пищи существовали «Пещеры Насыщения», куда землян приглашали наравне со всеми. Это были просторные залы с мягким полом из плетеных циновок. В центре стояли огромные деревянные блюда и каменные чаши, от которых поднимался пар. Еду распределяли старшие женщины, и этот процесс был священнодействием справедливости: порции были равными. Охотник, принесший добычу, получал ровно столько же, сколько беззубый старик или ребенок. Землянам выделили их долю в грубых глиняных мисках: куски жареного мяса, жестковатого, но питательного, и вареные мучнистые клубни, напоминающие сладкий картофель. «Это стая», — тихо сказал Эвандер, ковыряя вилкой (единственным, что осталось от земного этикета) в миске. — «Единый организм. Коммунизм каменного века». Тихий, ритмичный стрекот разговоров аборигенов создавал ощущение векового, незыблемого покоя, в который люди пока не вписывались.
Сэм, в отличие от остальных, тратил свободное время не на отдых, а на изучение «прихожей». Его не отпускала мысль о механике ворот. Створок у гигантской арки не было, но по бокам располагались огромные деревянные барабаны, выточенные из «железного дерева», на которые были намотаны канаты толщиной с руку, сплетенные из жил и лиан. Когда с равнины поднялась пыльная буря, Сэм увидел систему в действии. Десять воинов встали у рычагов, навалились всем телом, играя бугрящимися мышцами, и, издавая ритмичные горловые звуки, привели в движение систему блоков. С ужасающим скрипом, от которого закладывало уши, сверху опустилась тяжелая решетка, окованная тем самым серым металлом. Инженер стоял с открытым ртом, забыв о пыли, летящей в лицо. Это было примитивно, грубо — и гениально. Физика, рычаг и мускульная сила работали там, где давно сгнила бы любая электроника. Вечером, сидя на своих рюкзаках в гостевой нише, земляне обсуждали этот парадокс. Стены, обшитые металлом, который не царапает закаленный земной металл; сферы, транслирующие сложные смыслы прямо в мозг; гора, являющаяся неприступной крепостью. И при этом — жизнь при свете огня, лебедки на ручной тяге и еда руками с общего блюда. «Они сквоттеры», — вынес вердикт Сэм, протирая ветошью свои инструменты. — «Квартиранты в руинах чего-то великого, чего они сами не понимают». София возразила тихо, но твердо: у них нет наших амбиций и неврозов, они живут здесь и сейчас, и, возможно, это мы — инвалиды, зависящие от технологий. Землянам предстояло учиться у них простоте — искусству жить тем, что есть под рукой.