Возвращение в город напоминало отступление разбитой армии. Если Сэм встретил их у ворот бодрым и полным энтузиазма (он весь день возился с бревнами и водой), то остальные выглядели жалко. Эвандер едва переставлял ноги, его лицо горело, глаза слезились.
— Температура? — спросил Сэм, перехватывая капитана под локоть.
— Да. И знобит, — стуча зубами, ответил Эвандер. — Весь день... как в огне.
В «Гнезде», в их углу, развернулся полевой лазарет. Ксандра, чьи руки тоже покрылись зудящими корками, пыталась помочь остальным. Она использовала запасы того самого мха, который помогал от химических ожогов, но его было мало, и действовал он слабо. Алик лежал на циновке, свернувшись калачиком; его трясло.
— Токсикоз, — вынесла вердикт Ксандра, осматривая распухшие ноги. — Яды попадают в кровь через микропорезы. Организм борется, поднимает температуру.
Это была катастрофа. Они не могли охотиться, если их трясёт от лихорадки. Они не могли собирать еду, если каждое прикосновение к растению вызывает ожог. Земляне снова оказались в тупике: тела, созданные для мягкого климата Земли, отвергали эту планету.
Вечером, когда боль немного утихла под действием отваров, которые принесла Сши‑Ра и которые проверили с помощью мед-сканера,сложный коктейль,но вроде ничего критически опасного. Эвандер собрал совет. Они сидели в кругу; свет кристаллов отражался в блестящих от пота и мази лицах.
— Так продолжаться не может, — хрипло сказал капитан. — Мы становимся обузой. Если мы не сможем выходить наружу, мы заперты в этой горе. Мы превратимся в паразитов, зависящих от милости К'Тарр.
— Нам нужна защита, — продолжил он, глядя на свои воспалённые руки. — Такая же, как у них. Вы видели их кожу? Она как подметка сапога. Ей всё нипочём. Наша кожа слишком тонкая. — Одежда гниёт, — добавил Лиам. — Через неделю мы останемся голыми. И тогда эта трава нас просто освежует заживо.
Сэм, чувствуя вину за то, что он единственный здоров (работа с деревом и водой была безопаснее, чем джунгли), отложил чертежи.
— У меня есть идея, — сказал инженер, доставая пластину серой обшивки. — Мы можем сделать латы. Не просто нагрудники, а полную защиту: поножи, наручи, перчатки из сочленённых пластин, как у средневековых рыцарей.
— В железных штанах по джунглям? — скептически спросила София. — Мы сваримся заживо или утонем в первом же болоте. Это слишком тяжело.
— Тогда биохимия, — вмешалась Ксандра. — Металл не спасёт от пыльцы и спор. Нам нужно менять саму структуру защиты. Посмотрите на К'Тарр. Они не носят скафандров. Они адаптировались. Возможно, они знают секрет. Может быть, есть сок, которым можно задубить кожу? Или одежда из шкур местных зверей, которая не пропускает токсины?
— Мы должны выяснить, — решил Эвандер. — Займемся этим вопросом завтра.
Проблема встала во весь рост. Без решения вопроса с кожей их миссия по выживанию была обречена. Водяное колесо Сэма могло дать энергию, но без еды и возможности выйти за порог люди были обречены умереть от истощения и лихорадки в стенах чужого города. Им нужно было стать «толстокожими» — в прямом или переносном смысле.
Глава 49. Каучук Зеты‑Прайм
Земная одежда не была предназначена для похода по этой суровой планете и уж тем более для жизни в ней. После вылазок в джунгли синтетика быстро приходила в негодность. Влага, кислотные испарения болот, острые, как бритва, края местной травы и постоянное трение превращали униформу экипажа в жалкие лохмотья. Эвандер с досадой осмотрел рукав куртки: ещё утром была лишь небольшая потертость, а теперь ткань разошлась, открывая кожу для новых укусов и ожогов. Ботинки Лиама держались на честном слове и армированном скотче, запасы которого таяли с пугающей скоростью. Они превращались в оборванцев, и это было не просто вопрос эстетики — без защиты от внешней среды любой порез мог стать фатальным из‑за местной инфекции.
Ранее земляне заметили одну деталь: на одежде туземцев, сшитой из грубых шкур, надёжно сидели костяные пластины и куски металла. Они были словно «наклеены» на основу, и земляне никак не могли понять, как это держится без ниток и заклёпок.
На очередном привале Эвандер подошёл к Щелк‑Тарру. Капитан указал на металлическую накладку на плече аборигена, затем изобразил, будто пытается её оторвать.
— Как? — спросил он жестом. — Как это держится?
Щелк‑Тарр склонил голову набок, издав стрекочущий звук. Он коснулся чёрной субстанции, окаймляющей металл, и постучал по ней когтем — звук был глухим, как по твёрдому пластику. Затем он махнул рукой и повёл капитана к роще странных деревьев с гладкой, словно полированной, корой. Абориген сделал быстрый надрез на стволе. Из «раны» медленно потёк густой, молочно‑белый сок. Он напоминал латекс или резину, которая при застывании на воздухе мгновенно схватывалась. Капитан удивился: технология оказалась проще, чем казалось. Это был дар природы.