— Взять тех же «коров», которых мы сегодня завалили, — продолжил Сэм, воодушевляясь. — Вы видели их? Они же флегматики. Стадное чувство, медленные, тупые. Идеальный скот. — И сильные, — добавил Алик. — У них шесть ног. Устойчивость колоссальная. — Именно! — подхватил инженер. — Почему их убивают? Почему их не ловят живыми? Представьте: запрячь такого зверя в плуг. Или использовать как тягловую силу, чтобы таскать бревна для водяного колеса. Мы могли бы возить руду, воду, стройматериалы. А вместо этого мы рвём жилы сами.
Ксандра, которая всё это время что‑то писала на своём выключенном планшете, подняла голову. — Это называется «ловушка эффективности», — сказала она. — Они нашли баланс с экосистемой. Охота даёт ровно столько, чтобы не умереть, но недостаточно, чтобы население росло взрывообразно. Земледелие требует изменения ландшафта, вырубки лесов, ирригации. Возможно, они пробовали, но местная флора слишком агрессивна. Сорняки здесь убивают за ночь.
— Но у нас есть металл! — возразил Сэм. — У них под ногами лежит обшивка звездного ковчега! Лучшая сталь в галактике, а они делают из неё ножички. Мы можем сделать плуги, мотыги, которые перерубят любые корни. Мы можем увеличить эффективность их труда в десятки раз.
Идеи сыпались одна за другой: улучшение вентиляции в пещерах, чтобы убрать затхлость и сырость; создание системы фильтрации воды, чтобы не зависеть от кипячения; строительство простейших тележек; доместикация животных. — Это позволит им тратить меньше времени на голое выживание, — подытожила Ксандра. — Если у тебя есть запас зерна и мяса, тебе не нужно каждый день рисковать жизнью в джунглях. Появляется свободное время. Время на развитие, на науку, на искусство. — Или на войну, — мрачно заметил Лиам. — Избыток ресурсов часто ведёт к конфликтам за них.
Эвандер, который до этого молча слушал, поднял руку, останавливая поток энтузиазма. — Придержите коней, — сказал капитан. Голос его был твёрдым. — Ваши идеи правильные. С точки зрения землянина. Но мы здесь гости. Он посмотрел в сторону выхода, где у ворот стояли несколько К'Тарр. — Они живут так тысячи, может, миллиарды лет. Их уклад отточен до идеала под этот мир. Мы не знаем, почему они не пашут землю. Может, это табу. Может, они боятся привлечь внимание тех, кто в небе — «Небесных Пожирателей». Любая крупная деятельность, вроде распашки полей, видна с орбиты.
Сэм нахмурился. Об этом он не подумал. — Мы не можем просто прийти и начать строить ферму, — продолжил Эвандер. — Любое изменение должно быть одобрено Щелк‑Тарром. И не просто одобрено. Он должен понять, зачем это нужно. Наш «прогресс» может показаться ему угрозой традициям, которые держали их в живых всё это время.
Земляне замолчали, осознавая масштаб проблемы. Хищные звери и ядовитые растения были понятными врагами — с ними можно бороться копьём и каучуком. Но инерция мышления целой цивилизации — стена, которую не пробить лбом.
— Мы будем действовать осторожно, — принял решение Эвандер. — Шаг за шагом. Сначала колесо Сэма. Если оно даст результат, если они увидят пользу, тогда предложим следующее. Мы не прогрессоры из книжек. Мы выжившие, которые пытаются купить себе место в этом ковчеге. — Но про буйволов я всё равно спрошу, — упрямо буркнул Сэм, укладываясь на циновку. — Глупо таскать бревна на своём горбу, когда в лесу ходят живые тракторы.
Сон приходил медленно. Земляне понимали, что их земное мышление — неуемное желание менять мир под себя — неизбежно столкнётся с философией К'Тарр: быть тенью, быть частью мира, а не его хозяином. Этот конфликт мог стать опаснее любого хищника.
Глава 53. Идея Алика: Живая броня
Дискуссия о глобальном прогрессе и сельском хозяйстве, грозившая затянуться до глубокой ночи, была прервана неожиданно. В «жилой угол» землян влетел Алик. Обычно тихий и исполнительный, он выглядел так, словно нашёл золотую жилу: глаза лихорадочно блестели, дыхание сбилось.
— Смотрите! — выпалил он, не тратя времени на приветствия. — Просто попробуйте оторвать! Он сунул руку под нос Сэму. Рукав его куртки, уже ставший жёстким и чёрным от каучуковой пропитки, выглядел странно. На предплечье, там, где ткань обычно истирается быстрее всего, красовалась неровная мозаика: обломки костей, чешуйки панцирей и роговые пластины — мусор, подобранный возле места разделки туш.
Сэм скептически хмыкнул, ухватился за одну из пластин — треугольный кусок хитина размером с ладонь — и потянул. Пластина не шелохнулась. Инженер упёрся ногой в камень и дернул сильнее, двумя руками. Раздался треск, но не клея: затрещала сама ткань куртки. — Осторожно, рукав оторвёшь! — крикнул Алик, отдергивая руку.