Земляне сгрудились вокруг парня. — Я просто намазал свежий сок на рукав и приложил этот мусор, пока он не застыл, — объяснял Алик, сияя от гордости. — Думал, отвалится, когда высохнет. Но этот каучук... Это не просто резина. Это какой‑то молекулярный клей. Он въедается в структуру кости и ткани намертво. Чтобы оторвать пластину, придётся вырезать её с мясом.
Эвандер провёл пальцем по стыку кости и чёрной резины. Соединение было монолитным. — Композитная броня, — медленно произнёс капитан. — Каучук даёт гибкость и защиту от химии. Кость даёт жёсткость и защиту от удара. — Именно! — подхватил Алик. — Мы можем сделать латы. Настоящие, лёгкие доспехи. Не нужно ничего ковать, не нужны заклёпки. Просто берём основу и клеим на неё защиту.
Идея была слишком хороша, чтобы откладывать. Эвандер нашёл Щелк‑Тарра. Капитан жестами показал на «уродливый» рукав Алика, затем ударил кулаком по пластине и указал на грудь вождя, изображая защиту. К'Тарр понял мгновенно. Его янтарные глаза сузились, оценивая прочность конструкции. Он кивнул и позвал землян за собой.
Они вышли в дальнюю часть города, куда раньше не заглядывали. Это было мрачное, сухое место на продуваемой ветром террасе — своеобразная «мусорка» или склад ресурсов. Здесь не воняло гнилью: падальщики и солнце вычищали всё начисто. Здесь лежали горы костей: гигантские ребра, похожие на изогнутые балки, черепа причудливых форм, груды хитиновых панцирей, роговые пластины размером с щит. Это была летопись охот К'Тарр за десятилетия.
Щелк‑Тарр подошёл к одной из куч и начал перебирать обломки. Он отбрасывал пористые, лёгкие кости, которые годились разве что на удобрения, и выбирал плотные, тёмные пластины. — Вот эти, — перевела София образ, который транслировал вождь через сферы. — «Панцирь камнееда». Щелк‑Тарр поднял пластину — слегка выгнутую, темно‑серого цвета. Затем он достал нож из обшивки корабля и со всего размаху ударил остриём в центр пластины.
Звякнуло. Нож соскользнул, оставив на кости лишь неглубокую белую царапину. Пластина не треснула и не раскололась. — Держит удар корабельного металла, — присвистнул Лиам. — Это крепче кевлара. — И легче стали, — добавил Сэм, взвешивая кусок в руке. — Если мы обклеим этим куртки... — Не куртки, — поправил Эвандер. — Наша одежда гниёт изнутри. Нужна новая основа. Использовать земную одежду как базу — временная мера. В перспективе нужно просить у К'Тарр выделанные шкуры местных животных. Грубая кожа, пропитанная каучуком, плюс слой костяной чешуи — это будет броня, в которой можно пройти всю планету.
Мысль о возвращении на «Одиссей» за металлом мелькнула и тут же погасла. — До корабля двадцать, а то и двадцать пять дней пути, — вслух рассуждал Эвандер, глядя на темнеющий горизонт. — Мы едва дошли сюда. Идти назад, гружёными металлом, через джунгли... Мы не знаем погоды. Не знаем сезонов. Это самоубийство. Ресурсы нужно искать здесь. И костяной склад давал им всё необходимое.
Вечером, когда работа по сортировке костей была закончена, а город погрузился в сонную тишину, Эвандер решился на важный разговор. Вопрос о возвращении на корабль и рисках пути заставил его задуматься о том, чего они ещё не знают об этой планете.
Он подсел к костру, где сидел Щелк‑Тарр. Рядом с ним, закутанный в шкуры, сидел очень старый К'Тарр — Хранитель Памяти. Его кожа выцвела до цвета пергамента, волосы редели, но в глазах светился острый, пронизывающий интеллект. Эвандер поклонился. Старик медленно моргнул в ответ. Капитан начал разговор издалека, передавая через сферы простые образы: небо, ветер, сильный дождь, холод.
Старик заговорил — его голос был похож на шелест сухих листьев: тихий свист и щелчки. Сферы транслировали образы в головы землян: небо темнеет не от ночи, а от огромных фиолетовых туч, закручивающихся в спирали; ветер такой силы, что срывает деревья; вода падает стеной, затапливая низины. — «Сезон Гнева Неба», — перевела Ксандра, бледнея. Образ сменился: полная зелёная луна, и воды поднимаются. — Приливы, — понял Сэм. — Гравитационное влияние лун здесь колоссальное.
Затем старик показал засуху: растрескавшаяся земля, пересохшие ручьи. И снова — буря. — Он говорит, что сейчас «Время Тишины», — перевела Ксандра. — Спокойный сезон. Но скоро Большая Луна придёт, и начнётся «Время Воды». Дожди будут идти много дней. Не кислотные, как в низине, но бесконечные. — А холод? — спросил Эвандер. — образ был негативным: холодный ветер с гор может убить того, кто не укрылся.