Аргумент был железным. Ксандра видела не мифическую «иммунную систему», а мощнейший природный антисептик, способный убить всё живое, чтобы защитить дерево. Только такая агрессивная химия могла спасти парня от инопланетного сепсиса.
Древесина скрипела, как корабельный такелаж в шторм. Ветки сверху опускались всё ниже, цепляя волосы. Воздух густел от запаха химии и сырости.
— Всё! — Ксандра захлопнула крышку контейнера. — Уходим!
Эвандер нанёс последний, отчаянный удар, расширяя щель, и буквально вытолкнул биолога наружу. Сам вывалился следом, чувствуя, как шершавая кора содрала кожу на плече. За его спиной проход захлопнулся с глухим, костяным стуком — будто пасть смыкалась на пустоте.
Они упали на лиловую траву, жадно глотая воздух. Сердца колотились в унисон. Мир вокруг казался слишком ярким после мрака рощи.
И тогда Эвандер заметил странность. Тишина. В десяти метрах от них, среди светящихся цветов, стояло стадо. Грациозные существа, напоминающие земных оленей, но с чешуйчатой кожей и длинными гибкими шеями, замерли, подняв головы. Их большие влажные глаза смотрели спокойно, почти равнодушно. Ни страха, ни любопытства — лишь холодная оценка.
Один из «оленей» тихо фыркнул. Стадо синхронно развернулось и неторопливо потрусило к джунглям. Разноцветные колибри, ещё минуту назад порхающие над цветами, исчезли, словно растворились в воздухе. Поляна опустела.
— Они… ушли, — пораженно произнес Эвандер. — Они нас не боятся. Они просто не хотят быть рядом.
— Это невозможно… — бормотала Ксандра, уже доставая анализатор и подключая его к контейнеру со смолой. — У любого травоядного есть инстинкт самосохранения. Если они не убегают… значит, здесь их никто никогда не пугал.
Эвандер огляделся. Идеальная трава. Светящиеся цветы. Отсутствие хищников. Никаких следов борьбы. — Это место… — он говорил медленно, словно осознавая вслух. — Это был Заповедник. А мы ворвались сюда, начали рубить деревья, шуметь, принесли запах крови. Он нахмурился. — Мирная природа здесь и жестокие убийцы в масках там, в джунглях… Как это связано? Почему аборигены не живут здесь, где безопасно?
Но Ксандра уже не слушала. На экране анализатора бежали строки формул. И вдруг её лицо осветилось торжеством. — Эвандер… смотри. Она повернула экран к капитану. — Я была права. Это сложнейший органический коктейль. Кислота и алкалоиды. Он работает как химический ожог, но избирательно — атакует любую чужеродную органику на клеточном уровне. Это агрессивная защита дерева. — Алик? — коротко спросил капитан. — Инфекция уже в крови. Ему нужна системная терапия. Я отфильтрую жидкую фракцию для инъекции. Это выжжет заразу изнутри. Будет адски больно, но это остановит процесс умирания.
Они вернулись в центр луга, где Сэм, Лиам и София тревожно охраняли носилки, готовые в любой момент открыть огонь по джунглям. — Что это было?! — к ним подбежали перепуганные товарищи. — Ловушка, — выдохнул Эвандер, вытирая пот со лба. — Механическая ловушка. Оно ждёт добычу, а потом просто раздавливает её. Или растворяет кислотой.
Он кивнул на Алика. Парень был плох: кожа горела, дыхание стало хриплым, рана почернела по краям — некроз распространялся на глазах. — Держите его, — скомандовала Ксандра, набирая в шприц мутноватую белую жидкость, которую успела прогнать через портативный фильтр. — Это первый этап. Нужно остановить заражение крови. Сэм навалился на здоровое плечо, Лиам удерживал ноги. — Будет жечь? — спросил инженер, глядя на шприц с опаской. — Сначала — как раскаленное железо. Потом — тишина.
Ксандра ввела иглу в вену возле раны. Алик выгнулся дугой, издав сдавленный, нечеловеческий хрип. Мышцы под кожей заходили ходуном, Сэм едва удержал его. Но через несколько секунд тело обмякло, словно кукла, из которой вытащили стержень. Дыхание стало глубоким и ровным. Лихорадка начала спадать на глазах. — Работает… — прошептал Лиам. — Он жив.
Эвандер отошёл в сторону, глядя на темнеющую стену джунглей. В руках у них было лекарство. В ногах — безопасная, хоть и обманчивая земля. Но тревога не отпускала. Они нашли Рай. Но Рай оказался хищным.
— Сэм, — тихо сказал капитан. — Дежурим по двое. Костёр не разводить. Мы здесь гости. И, похоже, нежеланные.
Ночь опускалась на поляну. Светящиеся цветы разгорались ярче, превращая лагерь в сюрреалистичную картину — красивую, но опасную. Как сон, который может в любой момент стать кошмаром.