Ну уж дудки! - отвечу я досточтимому академику. Семь лет! Древним не требовалось столько времени даже на то, чтобы высечь бессмертное творение из мрамора! За такой период пространство между запятыми и точками успеет зарасти мхом, а плесень несколько раз покроет все вспомогательные и смысловые глаголы.. Семь лет! Да за такое время слова выпадут в осадок и выпустят газ! Склонения склонятся и загнутся, а спряжения распрягутся, и где их потом искать? Конечно, это мое личное мнение. Согласен, я тоже могу ошибаться, хоть и не часто, как вы успели заметить. Но вот тираж - он говорит сам за себя! Если кому-то нравится макать перо не в чернильницу, а в истлевший саркофаг, - пусть его! Но его тираж обычно смахивает на еле теплящееся пламя газовой горелки, когда у вас в доме уже отключили газ! Ощущаете образ? Мой образ! А кроме того, что это значит - "потом вспоминать не хочется"? Кстати, между нами и господином Кено, хотел бы заметить, что если бы я был современником великих классиков (Расина или Рабле, например), то отрывки из моих произведений непременно вошли бы во все школьные хрестоматии. Между прочим, и сейчас мои книги находят в школах, но только мои добропыхатели, хоть и читают сами втихомолку, работают с ними ножницами, чтобы сделать секвестр моим шедеврам, лишая их самых жизненных мест. Бедные! Им не хватает смелости, современности, чтобы признать мои книги! Ну и не надо. Когда твое имя увековечено на табличке с названием улицы, то так и видишь его на могильном камне, а это не очень весело. Учитывая все эти обстоятельства, я сам выбираю лучшие отрывки из моих произведений и самолично передаю их в женские ручки. Именно вам, мои милые читательницы!
Но вернемся, однако, к разворачивающимся событиям. Я уже обмолвился, что, готовясь к бою, необходимо запастись боеприпасами, и это, согласитесь, логично, учитывая опыт второй мировой войны. Под "боеприпасами" я числю имена и фамилии, лучше с адресами, имеющие касательство к двум наборам костей, обнаруженных на новом участке старика Пинюша.
Я сажусь за маленький столик, заляпанный чернилами, на котором другой шутник (не типа Берю) орфографически правильно написал: "Старик - сволочь". Это о моем шефе, я точно знаю.
Возможно, это даст вам повод заключить, что мы в полиции неисправимо непочтительны по отношению к нашим начальникам, но должен обратить ваше драгоценное внимание: суждения-то у нас здравые.
Я перечитываю описание мадам и месье Скелет. Хоть и знаю его уже наизусть, но жанр романа обязывает, и мне придется прочесть специально для вас еще раз вслух текст, лежащий передо мной:
1. Смерть мужчины наступила примерно два года назад.
2. Смерть женщины наступила сравнительно недавно, но из-за негашеной извести (проклятье!) невозможно назвать точно, когда именно.
3. Рост мужчины 1,78 м. Примерный вес 75 кг. У него широкие плечи, пальцы с утолщенными последними фалангами. Большие залысины. Волосы скорее светлые. Исходя из этого, глаза, очевидно, тоже светлые. Нос орлиный. Причина смерти: револьверная пуля, пущенная в затылок. Был одет в костюм из английской шерсти (лейбл изготовителя отсутствует). На пальце золотое кольцо швейцарского производства без гравировки.
4. Рост женщины 1,55 м. Примерный вес 50 кг. Возраст - около 25 лет. Волосы темные, скорее шатенка. Причина смерти не установлена, следов ранений или повреждений не обнаружено. Была одета в легкое цветастое платье. Глаза, вероятно, карие. Колец на руках нет.
Все эти подробности я фиксировал по мере того, как их сообщали ребята из лаборатории. Изложенные данные, однако, не соответствуют описанию примет ни одного из пропавших лиц.
И тем не менее у этих бедолаг были особые приметы, которые могут дать хоть какую-то зацепку, чтобы сдвинуть с места следствие. Вот, например, у мужчины были утолщенные концы пальцев, а у женщины сильно развиты мускулы предплечий.
- Если наткнешься на что-нибудь похожее, дай мне знать, - говорю я парню из архива.
Спускаюсь в кабинет и скликаю своих орлов. Когда они выстраиваются передо мной (на зов слетелись Берю, Пино, Лавуан, Матиас и Риголье), довожу до их сведения описание примет погибших, действуя по принципу "чем богаты, тем и рады", - вдруг все-таки повезет. Не густо, конечно.
- Это вам что-либо говорит? - спрашиваю я.
В ответ они лишь молча морщат лбы. Их можно понять... Разве по таким приметам кого-нибудь узнаешь? Таких людей тысячи!
Я протягиваю листок Матиасу:
- Свяжись с провинцией и Интерполом... Мне кажется, мужчина не отсюда. Только сначала размножь и разошли в разные службы. На всякий случай, а вдруг! И дай один экземпляр Пинюшу.
Я обращаюсь к несчастному владельцу кладбища:
- Что касается тебя, мой славный старичок, то поезжай и проветри свою чертову хижину. Сходи в деревню и хитренько, как только сможешь, поспрашивай жителей, своих новых соседей, не попадались ли им на глаза люди, соответствующие нашему описанию. Если да, то когда и при каких обстоятельствах. Включи мозги на полную мощь. Только не пугай народ - нет ничего хуже напуганных крестьян!
Потом поворачиваюсь к Лавуану:
- Ты, дружок, постарайся узнать, кому некая мадемуазель Планкебле, проживающая по улице Баллю, номер сто двадцать, сдавала свой дом в Маньи. Но слишком много не болтай и забудь, что ты свирепый легавый. Строго запрещаю ходить к самой девушке - этот кусок пирога для меня лично!
- Слушаюсь, патрон...
- Риголье, ты поедешь вместе с Пино в Маньи и осторожно порасспрашиваешь торговцев магазинов и лавок в округе на предмет продажи негашеной извести жильцам дома два-три года назад. Я понимаю, надежды на удачу кот наплакал, но проверить нужно абсолютно все... Ясно излагаю?
- Ясно, шеф.
Я оглядываю свою команду.