Пребывая в странной коматозной дреме, я совершенно отчетливо ощутила второй такой «удар». И готова поспорить, что вибрация от него шла волнами по коже, неприятно шевеля мелкие волоски. Тело вело и кружило, будто я перебрала. Подступила удушливая дурнота, а вместе с ней испуг, отчего на спине выступила испарина. «Если я чувствую, значит, могу управлять своим телом?! — снизошло на меня озарение, — Ого! И соображать могу!» Однако заставить себя открыть глаза оказалось не так-то просто. Веки будто залили свинцом. Даже голова заболела от тщетных потуг. Мутить начало уже откровенно и настойчиво. А потом… потом меня подбросило от грохота, гораздо более ощутимого. Один за другим шли эти залпы, слышался треск досок вокруг, а между залпами — крики! Где-то далеко, но точно людские голоса, четкие, короткие команды! «Пушки… — судорожно набирая в грудь воздух, я оторвала пудовую голову от подушки и распахнула глаза, отирая проступивший пот со лба, — Это же пушки! Выстрелы! На верхней палубе!» Тусклая картинка плыла то вверх, то вниз, словно я на качелях. Пытаясь сфокусировать взгляд, я вцепилась в края гамака… села, и едва успела перевеситься через край. Содержимое полупустого желудка поспешно ретировалось наружу, после чего я свалилась лицом в подушку, хорошенько зажмурилась и, привыкая к ритму качки, начала собирать воедино осколки разума. «Я в своей постели — это, наверное, хорошо. Корабль атакуют — это очень плохо. И, вместо того, чтобы болтаться тут как… и причитать, как мне хреново, надо бы выбраться и понять, что там творится. Кто напал, сколько их и тд. Правда, для начала недурно было бы понять, почему меня так коматозит… Кажется, вокруг темно. Фонари погасли от качки или… Или их и не было?!» — не открывая глаз, я ощупала себя, — Рубашка на месте. Застегнута. Джинсы тоже на мне. Кажется, даже ботинки. Шея… Только старые синяки, — хмурясь, оторвалась от подушки и взглянула на свои ладони. Не знаю, зачем. Мне казалось, так проще будет сосредоточиться. А еще, говорят, если видишь свои руки во сне, то можешь управлять происходящим. «Значит… сейчас я точно не сплю, потому что во сне мне никогда этого не удавалось. А вот то, что было с Рианом… сейчас очень сложно назвать реальностью…» Все, что между нами произошло, вспоминалось кусками, размытыми образами, обрывками мыслей, так, как обычно вспоминается яркий, неприятный сон. Осталось лишь общее ощущение мерзости и стыда. Будто мое второе Я натворило дел, против моей воли. И эти низменные, аморальные инстинкты… совершенно справедливо едва не угробили меня. «Господи, какое счастье, что все это — только сон! И никто кроме меня не видел моего позорного поражения, рабской покорности и трусости… К черту! Очнись, балбеска! Корабль вот-вот захватят или…»
— …или потопят! Черт! — хватаясь за потолочную балку, вскрикнула я, выпрыгивая из гамака, когда корабль дал нехилый крен. Сперва ботинки коснулись стены, а уж потом неровного пола, и я, словно по склону горы, заскользила к лестнице, прошлась по ней, ставшей почти горизонтальной. На средней палубе я едва не скатилась к борту. Удержалась за опорный столб, думала, вот-вот повисну на нем, как на турнике… Лязг натягивающихся цепей… Взгляд различил в полумраке огромные черные глыбы на вершине «склона» — 18-ти фунтовые пушки! Крепящие их цепи остросюжетно пощелкивали, отдавая громкую вибрацию в резонирующий деревянный корпус… У меня пересохло в горле, но корабль внезапно стал выравниваться. Довольно быстро пол под ногами стал снова полом, а не надраенной отвесной стеной, но я еще с минуту обнималась с шершавой заносчатой балкой-опорой, как с родной. Пришла в себя лишь, когда из светлого проема над головой, с тяжелым топотом сюда на палубу повалил разгоряченный народ. Не обращая никакого внимания на меня, пираты подвое занимали места у пушек, прочищали от копоти жерла, тащили откуда-то ящики, доверху заполненные мелкими металлическими шариками. «Сейчас тут будет жарко!» — сообразила я, и, едва лестница снова стала свободна, взбежала по ней наверх.
Суматоха, черные от копоти лица канониров, выкрики неясных мне морских терминов, вероятно, означающих приказы и отчеты о проделанной работе. Хрипловатый голос Дэрэка время от времени доносился с кормовой палубы, голос боцмана с бака вторил ему, иногда от себя добавляя уточнения. Все вокруг заволокло густым серым дымом с горьким привкусом пороха, и я едва различала левый борт, что был в каких-то трех метрах от меня. Все, что находилось за бортом, являло собой плотную молочно-рыжую стену смога. Ни горизонта, ни моря, ни каких-либо вражеских кораблей. Словно «Викинг» плыл по ночному небу, сквозь кучевые облака. В воздухе появился отчетливый запах гари, горящей корабельной смолы! Я в ужасе огляделась и побрела по палубе в поисках огня. Вслушивалась в общий гвалт и пыталась различить отдельные реплики матросов, чтобы хоть что-то понять.
— Заденет!
— Да не заденет! Не ссы!
— Заденет! Вон борт «Гвинеры»! Я ж помню, она жалась к нам с запада! — упрямо спорил голос откуда-то сверху, кажется, с марса.
— Пастор! — обратился его оппонент к боцману, чтоб их наконец рассудили, — Своих заденем! Тим видит «Гвинеру» по левому борту!
Либо я не расслышала ответа, либо боцман решил промолчать. Через секунду он пронесся мимо меня в сторону юта. Видимо, спешил доложить капитану. Я замерла на месте, у опустевшего правого борта. Вся суматоха сосредоточилась вдоль левого. Понятно было лишь то, что «Викинг» собирается дать залп, но почему-то вслепую, прямо в туман! Единственный, кому было видно, куда мы бьем, — дозорный Тим на марсовой площадке.
— Уууунаааа! — плоско сквозь дым донеслось до моих ушей. Обиженный детский крик.
— Хотар! — я услышала отклик и побежала на голос.
Мальчишка стоял у покинутого мной распахнутого люка и плаксиво хмурился.
— Куда ты пг-опала! — с упреком всхлипнул он и уткнулся носом мне в живот, пряча слезы.
— Прости. Ты искал меня внизу?.. — грустно улыбнулась я, крепко прижимая волчонка к себе за маленькие плечи.
— Угу, — в меня буркнул Хотар и громко шмыгнул носом.
— Я тоже вас искала. Где все?.. Где Элгар? — приглаживая взъерошенную, пегую копну волос, спросила я.
Парень поднял заплаканные глаза, утерся длинным рукавом и крепко вцепился в мою руку.
— Пошли.
Хотар уверенно вел меня сквозь пелену. От запаха гари было трудно дышать, но чувствительный волчий нос умудрялся ориентироваться даже в дыму! Когда мы ступили на узкую лестницу, ведущую вверх, я догадалась, куда Хотар меня тянет, но не успела возразить. Понадеялась, что при такой видимости меня заметят не сразу. Но зря… Уже на предпоследней ступени я вынырнула из едкого тумана. Капитанский мостик будто накрыли невидимым куполом, который оттеснял и сдерживал дымку. От такой внезапной перемены меня повело, и глаза заслезились от резкости картинки. На верхней площадке собралось много народу. Мужчины громко, ожесточенно спорили, но на меня не взглянули разве что ленивые. И Элгар, и Пастор, и Дэрэк отметили мое присутствие, но спора не прервали. Хотар отвел меня к перилам и предложил сесть. Я опустилась на чистый, гладкий настил и облокотилась спиной о бортик, остервенело растирая глаза.
— Не т-ги! — одернул меня мальчишка, — Это от дыма. П-госто поглубже вдохни.
Я последовала его совету. Резь от глаз действительно начала отступать.
— Хотар, что происходит? Откуда этот смог? Мы что… горим?..
— Неа, — довольно хмыкнул парень, — Эт меде-гийский флот го-гит.
Я округлила покрасневшие глаза.
— Целый флот?..
— Ну, не целый… Там и наших тоже пожгли немало. А это, — он ткнул пальцем в клубящийся над нашими головами купол, — Капитан п-гидумал. Чтоб нас невидно было.
— Дымовая завеса?.. — неохотно соображая, скривилась я.
Мальчик кивнул. В моем воображении нарисовались масштабы военной эскадры, от которой даже бесстрашный и бессмертный капитан Дэрэк предпочел спрятаться!
— Мы п-гоходим под самым носом Остагской военно-морской флотилии! — в подтверждение моих невеселых мыслей, гордо заявил Хотар.
— Так зачем же палить, если нас никто не видит?.. — рассуждая вслух, возмущенно буркнула я.