Мир больше не нуждался в таких, как я. Одна нейросеть заменяла десяток умников, и моё место стало призрачным — жалкий, устаревший программист XXI века, тень профессии, ошибка времени.
Я утонул в своих мыслях — где-то между сожалением и смирением — как вдруг: громкий стук в дверь. Резкий. Навязчивый. Повторяющийся.
— Кто там?! — выпалил я зло, даже не вставая.
— Почта! — коротко, безэмоционально.
Я только приоткрыл дверь, а мне уже в ноги швырнули ворох конвертов.
Счёт на оплату. Счёт на оплату. Счёт… Ни «добрый день», ни «распишитесь». Шаги удалялись по лестнице, оставляя меня один на один с их молчаливым упрёком.
Что ж. Кейт явно обрадуется. Хотя, скорее всего, просто промолчит.
Отложив кипу конвертов на тумбу в прихожей, я, не разуваясь, прошёл в спальню и рухнул на кровать, как мешок с пылью.
Тело просило тишины, голова — забвения.
Я знал: день, когда она произнесёт «Нэйт, так больше не может продолжаться» — не за горами. Фраза уже стояла на её губах, только время не позволяло ей сорваться. Можно было бесконечно обдумывать где мы свернули не туда, но реальность пришла в обличье полуденного удара часов. Я проспал полдня. И это было роскошью, которую мне не полагалось себе позволять.
Остатки совести, ещё не полностью притупленные усталостью, подтолкнули меня к двери. Нельзя было бесконечно перекладывать пропитание на Кейт. Не тогда, когда она носит под сердцем новую жизнь. Я оделся вслепую — движения были отточены, как у солдата. Спустился во двор.
Мой старенький Ford Scorpio — последний подарок отца и единственный друг, который всё ещё не сдался. Он завёлся с третьей попытки — кашлянув, фыркнув, ожив, словно напоминая, что даже старый металл не сдается
«Главное, что едет,» — подумал я, — а комфорт — дело наживное.
Достав смартфон, я открыл приложение, сменил статус на «Доступен», и вскоре первый заказ лёг на экран, как монета на ладонь.
— Ну что, погнали? — буркнул я себе под нос, пристёгиваясь, и плавно тронулся с места. Сегодня, похоже, был мой день. Заказы сыпались один за другим, и почти все — короткие, без пробок, без навязчивых разговоров. Баланс в приложении рос, медленно, но верно, и с каждой новой цифрой надежда на тёплый ужин и спокойный вечер становилась чуть более осязаемой. Да и радио, к удивлению, не подвело — ловило мои любимые треки, словно пыталось подбодрить. Пожалуй, если бы не общее чувство тревоги, всё даже казалось бы… почти нормальным.
Ближе к вечеру, высадив очередного клиента, я закончил сессию и направился к банкомату. Купюры, выскользнувшие из приёмника, легли в карман с тихим шелестом — звук, который на время заглушает все тревоги.
Голод поджимал. Я свернул к знакомым улицам в поисках еды и — по давно отработанному сценарию — начал охоту за парковочным «окном». Глаза метались по обочинам, как у игрока в слот-машину, ловящего шанс на джекпот.
Парковка… Ах, эта вечная городская драма.
Год за годом она превращалась не просто в бытовую неудобность, а в острую, раздражающую занозу в заднице, которую никто не торопился извлекать. Автоконцерны плодились, как грибы после дождя, а города задыхались от железа. Загазованность хоть как-то лечилась электрокарами, а вот асфальтовая теснота — была хронической и, похоже, неизлечимой.
Но сегодня — о, чудо! — судьба вдруг снизошла до моей скромной персоны.
Место у самого входа. Прямо перед вывеской забегаловки, словно меня там ждали.
Я не сразу поверил — огляделся, не знак ли «для инвалидов», не развод ли, не подвох.
Но нет. Чисто. Законно. Моё.
Я въехал, как король, и в этот момент уровень счастья был сравним, пожалуй, только с горячим бургером после безобеденного дня.
…
Уже подъезжая к дому, я заметил знакомую машину с шашечками, ту самую, на которой Кейт уехала утром. Она стояла у подъезда — словно ожидала продолжения, или была неким финальным штрихом в этом дне. Проходя мимо, я бросил взгляд на тёмные стёкла. Они не впустили меня внутрь — лишь отразили уставшее лицо, в котором будто поселилось вечное недосыпание.
На лестничной клетке было тихо. Слишком. Я почувствовал, как сердце ускорилось, но ноги, как заведённые, продолжили путь.
Открыв дверь, я сразу увидел сумки у порога. Собранные. Решительные. Я сделал глубокий вдох. Разулся. Пошёл в спальню, словно в последний раз входил в знакомую комнату.
Кейт сидела на кровати. В руках — наше фото. Университет. Двое счастливых, глупых, влюблённых.
— Нэйт… Так больше не может продолжаться…
Голос был ровный, но в нём звучала усталость — не от меня, а от надежды, которую слишком долго носили в себе.