— Кто ты такая?.. Как оказалась в моей голове?
— Все вопросы потом. Сейчас — дело. В углу комнаты завал. Среди мусора — толстый кабель. Если оголить изоляцию, можно использовать жилу как отмычку. Понял?
Я кивнул, хотя не был уверен, что вообще осознаю, что происходит. Реальность разваливалась на куски, но внутри уже что-то менялось. Голос был слишком чётким, чтобы быть просто бредом.
Я с трудом поднялся на ноги и, покачиваясь, побрёл в противоположный угол комнаты. Передвигался почти вслепую — всё плыло, ноги едва держали. При каждом шаге приходилось цепляться за равновесие, будто шёл по зыбкому льду.
Боль снова ударила в грудь — нестерпимая, жгучая. Каждое движение напоминало: всё это по-настоящему. Голос в голове, сырой бетон, отсутствие выхода — ни сон, ни бред.
Каждый раз, когда происходило что-то новое, я получал всплывающее уведомление. Сейчас же — тишина. И только одно нарастало в мыслях: я не дома.
Судя по разрухе, этот город давно мёртв. Поначалу он казался смутно знакомым — те же углы зданий, те же ржавые остановки, похожие надписи. Но стоило вглядеться, и начинали проявляться отличия. У нас была армянская забегаловка с броским названием «Хавчик». Здесь — вывеска, написанная какими-то чуждыми символами. Похоже, я в другом городе. Может, даже в другой стране. Или… хуже.
Я явно переоценил свои силы: до завала мусора я дополз буквально на четвереньках. Сердце колотилось, во рту пересохло. Руки дрожали, когда я начал разгребать груду обломков, камней и бетона.
Попадались выцветшие агитационные листовки — как реликвии ушедшей эпохи. На одной, почти целой, я прочёл:
«Ты! Да, ты — тот, кто должен встать за наши права и свободу! Империя — это зараза, разъедающая сердца свободных людей! Мы — санитары мира. Очистим его от болезни. Присоединяйся к Содружеству. Время дать отпор!»
Империя?.. Ни о чём таком я не слышал. Это что — группировка где-нибудь в Зимбабве? Или, может, театр для местных фанатиков? Голова начинала гудеть от вопросов, на которые не было ни одного ответа.
— Нэйт, не тормози! Время тикает! — резко раздалось внутри.
Я вздрогнул. Голос был ближе, резче. Она будто чувствовала, что я начал отвлекаться.
Перебрав остатки мусора, я всё же нащупал нужное — толстый, скрученный кабель. Как она знала, что он тут?.. Решил об этом подумать позже. Когда выберусь отсюда.
Возился с ним долго: пальцы не слушались, ладони были в пыли и крови. Но в итоге удалось — я оголил провод и отломал кусок нужной длины.
— Теперь смотри, — продолжила она. — Сейчас у тебя перед глазами появится форма, в которую нужно изогнуть жилу. Замок на двери доисторический. Вскрывается как по учебнику: одна часть провода — под нижние кодовые элементы, другая — для вращения личины. Включай внимательность.
И действительно — прямо перед глазами появилась схема: бледное контурное изображение, словно наложенное поверх реальности. Это уже был не просто голос. Это был интерфейс. Я изменился — и теперь это начинало проявляться.
С замком я провозился куда дольше, чем рассчитывал. Судя по интонациям голоса в голове, терпение у нее было не бесконечным. Последняя попытка сопровождалась вполне откровенной бранью:
— Да чтоб тебя... Ты собираешься сегодня выбраться или сразу ляжешь гнить?
Щелчок. Металлический. Я вздрогнул. Личина поддалась. Я взломал его. Дверь нехотя скрипнула, выпуская меня в тусклый, затхлый коридор.
— Слева от тебя дверь. Она ведёт в подвал. Там есть потайной ход — через него можно выйти на улицу, — раздалось в сознании.
Я повернул голову. Слева действительно виднелась старая деревянная дверь — рассохшаяся, с облупленной краской. Каждый шаг к ней давался с усилием: ноги всё ещё гудели, тело отзывалось слабостью. Я постоянно оглядывался — страх поселился в спине холодной тенью.
Издалека доносились странные звуки — будто отголоски голосов и топота. Дом жил своей жизнью: потрескивали доски, скрипели балки, где-то щёлкала водяная труба. Каждый шорох заставлял меня замирать и прислушиваться.
За дверью не оказался подвал. Скорее — складское помещение. Заплесневевшие стены, пол усыпан пылью и следами грязи. С потолка капала вода, воняло сыростью.
Я огляделся.
По углам стояли старые деревянные ящики, покрытые вековой пылью и паутиной. Вдоль стен — полки с разномастным хламом: инструменты, выцветшие книги, пластиковые контейнеры с мелочью. В центре красовался массивный стол, когда-то служивший рабочим местом, теперь — просто молчаливый свидетель забвения.
— Нэйт, смотри: в левом углу комнаты есть небольшая дверь. За ней выход наружу. Двигайся!