- Мне заняться ним? – спрашивает он в самое ухо.
Интересно, что он с ним сделает? Зная Джеро, начнутся пытки и побои. Нет, я не могу поступить так с Кэмом. Где-то глубоко внутри у него всё ещё таится любовь ко мне. Только, как достать теперь её?
- Если собираешься казнить меня, казни сейчас! – кричит Кэмерон, наконец привлекая моё внимание. – Или собираешься запереть в решётке на недели?! Неужели твоя ревность столь велика?!
Я быстро киваю Джеро, чтобы тот продолжил без меня, а сама направляюсь к заключённому.
Только подхожу, Кэмерон сразу замолкает. Я снова вижу это родное лицо, этот взгляд, эту улыбку… Но теперь всё изменилось. Кэм больше не любит меня. Я ему чужая, ненавистная. Проблема в том, что я продолжаю любить его. Чувствую себя уязвимой дурой. Сможет ли он прочесть это на моём лице? Всё, о чём я сейчас думаю, увидит ли он…?
- Не нужно откладывать, - Кэмерон наклоняется и шепчет мне в лицо. – Чем выжидать момента, сделай всё прямо сейчас. Всё, что запланировала.
- Вижу, ты не очень спешишь к своей возлюбленной, - я растягиваю губы в насмешливой улыбке, стараюсь быть равнодушной. Нет, он ничего не поймёт. Того Кэмерона, что стоит сейчас передо мной, я презираю, а не люблю. – Да и всё, что я планировала сделать с тобой, так это бросить гнить в темницу до конца твоих дней.
Не знаю почему, но улыбаться предателю в лицо оказывается очень приятным. У Кэма же явно падает настроение. Новое будущее его не устраивает? Как жаль.
- Как же ты можешь поступить так с тем, кого любила больше жизни? – а он и не думает сдаваться. Почему-то, эти слова меня злят. Я хватаю его за волосы и тяну на себя, чтобы наши лица были на уровне. Кэм жмурится от резкой боли, но потом снова с усмешкой смотрит на меня.
- Тот, кого я любила, оказывается, не существует. Теперь остался только ты. Такой ненужный и лживый.
Кэм щурит глаза, не убирая эту противную улыбку со своего лица.
- Когда добрался до границы, был у водопада, - неожиданно говорит он. – Резко вспомнил, как ты меня там поцеловала. Видимо, любила оче-е-ень сильно.
Так он ничего не помнит… Да, я совсем забыла, что передо мной сейчас тот же Кэм, только зачарованный. Схватила его за волосы, пообещала запереть в темнице… Нет, такими темпами он никогда не вспомнит меня, не станет прежним.
Я отпускаю его волосы. Кэм расслабленно выпрямляется, наклоняет в разные стороны шею. У меня же ощущение, будто сейчас расплачусь. Мы через столько всего прошли, а он не помнит ничего… Даже то, что любил меня.
Неожиданно и для него, и для себя, становлюсь на носочки и тянусь к его волосам. Чтобы сделать это, пришлось обнять его шею и положить голову на его плечо.
- Что ты...?!
Но он не договаривает. Я быстро расчёсываю пальцами его волосы, стягиваю с запястья его же красную ленту и завязываю ею локоны в хвост. Когда заканчиваю, успеваю прошептать:
- Я поцеловала тебя тогда, лишь чтобы ты, влюблённый дурак, отстал от меня, - затем отстраняюсь и, не успев даже посмотреть на его обескураженное лицо, направляюсь к бойцам. – Уведите его.
Стражники хватают его за руки и уносят в темницу. Я же продолжаю тренировку.
Ближе к обеду приезжает Апаресида. Я оставляю Джеро с бойцами, а сама веду гадалку в свой кабинет. Затем запираю дверь на замок и сажусь в кресло напротив её.
- Вы согласны работать во Дворце? – улыбаюсь я, но, как-то вымученно.
- Конечно, соглашусь, - говорит Апаресида. – Но речь сейчас о другом. Расскажи мне в подробностях о ситуации, про которую писала в письме.
Я рассказываю ей всё в мелких деталях. То, что произошло на церемонии венчания, что случилось со мной в Царстве мёртвых и, что поведала мне королева Фернанда про чары Гильерме Карвалью. Упустила детали о Ханне и разговоре с Дайной.
Апаресида хмурится всё время, а как дослушивает рассказ до конца, облегчённо вздыхает и падает на подушки.
- Если окровавлено было запястье, то метку поставили на нём. Тут всё просто, отруби ему руку и дело с концами!
Я удивлённо разинула рот. Пытаясь осмыслить всё, что только что сказала Апаресида, сижу с таким глупым выражением лица несколько секунд.
- Погодите, - наконец обретаю дар речи я. – Как отрубить?! Он же потом без руки на всю жизнь останется!
- Так у него есть вторая, - смеётся Апаресида, будто говорит самые обычные вещи на земле. – Мне двести пятьдесят пять лет, я родилась при правлении внучки Фернанды Барбарозы, милочка, я повидала и похуже отрубленной руки.
Нет, Кэм точно возненавидит меня, когда я отрублю его руку.
- Нет других вариантов? Смогу ли я расколдовать его?
Апаресида шумно вздыхает и поднимается с дивана. Подходит к окну и смотрит куда-то далеко вдаль.