- Но принцессу ты всё равно предала, - недоверчиво косится на неё парнишка.
Ракель смотрит на него, как на полного дурака. Но я чувствую её напряжение. Ведьма противоречит своим же словам, поэтому нервничает.
- Парень, послушай моё слово, король хочет помириться с дочерью, а не казнить её, - сладко говорит она. Таким заговорщицким тоном, что и я бы поверил. – Я всего лишь хочу лучше для своей госпожи. А в бонус вы ещё получите золото, а я же службу во Дворце.
Не состыковка в её словах очень заметна. То Ракель твердит о том, что каждый склонный к предательству, то о своей верности принцессе Дайне. Хотя, если она реально ей служила? Нужно позже спросить…
- Чем докажешь свои слова? - огромный мужик хватает её за воротник и тянет на себя, плотно прижав свой лоб к её и грозно смотря исподлобья. Ракель лишь шире растягивает улыбку, словно такое случалось с ней уже много раз. – Мы же не обязаны давать тебе ничего взамен. Ты – тощая девчонка, к тому же ещё и рабыня, пропажу которой не заметит никто. И в полиции тебя искать не будут. Нам уже много преступлений сходило с рук, и это сойдёт.
Я уже собираюсь открыть дверь и вступиться за Ракель, может, пришлось бы и кого-то покалечить, но совсем забываю, кем именно являлась эта девчонка. Неуправляемой и сумасшедшей.
- Ты прав, дорогой друг, - подмигивает ему Ракель, совсем не ощущая враждебной атмосферы. – Но в кое-чём ты ошибся. Я – не рабыня.
- Кто ж ещё, - хохочет мужик, отпуская девчонку.
- Королева.
Вдруг все свечи в домике сами по себе погасают, а глаза Ракель загораются жёлтым огнём в темноте. Не знаю, что это такое, но, когда свет включается вновь, половина разбойников уже лежит на полу без сознания.
Ракель прыгает на стол и обхватывает лампу руками, раскачиваясь на ней, словно на карусели. Она хватает ногами голову одного из разбойников и со всей дури бьёт им об огромную отрубленную голову единорога, висящую на стене, чей рог насквозь пробивает живот мужика.
Следующим становится молоденький паренёк, который говорил с ней ранее. Того Ракель просто с размаху ударяет ногой, что тот валится на пол. Но тут её хватают за ногу и тащат вниз. Ракель так крепко вцепилась в лампу, что тащит её за собой. Искорки разлетаются по домику, разжигая огонь.
Разбойники один за одним выбегают из небольшого бедного домика, который за секунды полностью охватывает огонь. Ракель нигде не видно, поэтому я выбиваю окно, чтобы достать её из пожара. В этот момент один из разбойников кидает горящую доску в сторону моря, поджигая корабль, а за ним ещё один и ещё.
- Ты ничего от нас не получишь, злобная ведьма, - шипит сквозь зубы он и спешит за всеми в горы.
Я забегаю в горящий дом, выкрикивая её имя. Но никто не отзывается. Ещё совсем немного, и, горящая пламенем доска, упала бы мне на голову. Тут я слышу смех. Такой смех, который не слышал никогда.
Сумасшедший. Смех, как у человека, который всю жизнь вёл какую-то игру и наконец победил. Но уже потерял себя. Одновременно и пустой, но и наполненный жизнью. Принадлежащий неадекватному… злодею…
Затем я иду на звук и вижу Ракель, стоящую в комнате, наполненной огнём. Но как только пламя подходит к ней, то сразу будто чего-то пугается и отходит обратно в углы комнаты. Будто страх огня – сама Ракель.
- О Великий Дух Огня! – кричит во всё горло ведьма, поднимая руки к небу. – Прошу, дай мне сил наконец справиться с этой жизнью. Дай мне волшебства! Дай мне веру, что я справлюсь! Дай мне смерть, о которой я всегда мечтала! Помоги мне, как помог в тот день!
Ракель вытягивает руки в стороны, а огонь тянется к ней. Пламя обхватывает её кисти и ползёт дальше по телу, к шее. Девушка больше не смеётся, я даже не вижу её лица. Так засматриваюсь на этот кошмар, что сам не замечаю, что надышался дымом, а к моим туфлям подходит огонь.
Вены под кожей Ракель вздуваются, впитывая красное пламя. Когда девушка поворачивается, я вижу ярко горящие глаза и светящиеся красным волосы. В её глазах отражаюсь совсем не я. А страшный чёрный силуэт, что тянет к ней руки.
- А взамен, я дарую тебе то, о чём ты мечтаешь… - договаривает Ракель и вдруг кошмар прекращается. Глаза её больше не горят, волосы не светятся, руки не полыхают пламенем, да и сам дом больше не окутан огнём. Только ядовитым дымом.