Форма Адилии – какие-то пышные тряпки, в которых даже не удобно ходить. Рубашка, на ней зелёная кофта на золотых пуговицах, через плечо висит меч на кожаном ремне, широкие шорты и коричневые штаны, вычищенные до блеска туфли.
- Что это было?! – рычит Эстеван, желая оторвать этот рог. – Я повторяюсь. Что ты творил?!
508-ой бросает на него странный взгляд, словно Эстеван не имеет права на него кричать. Потом безотрывно сморит на Ракель, словно они очень даже хорошо знакомы. Рыжая же сжимает мою руку так крепко, что грозит переломать все кости.
- Вы спасли мне жизнь, - вдруг оказывается перед ней безумец и целует её руку. Ракель виновато улыбается, а как только тот её отпускает, незаметно вытирает руку о подол платья.
- Я с кем разговариваю, идиот?! – орёт на него Эстеван. Он подбегает и хватает 508-ого за руку. Хорошенько трясёт, наверное, чтобы мозги на место встали.
- Не знаю, что со мной было, - лениво отвечает 508-ой и вновь шагает к Ракель. – Не мог себя контролировать. Может, было что-то с едой?
Эстеван открывает рот, чтобы огрызнуться, но тут же его закрывает. 508-ой останавливается перед ведьмой и падает на колени. Ракель выглядит так, будто пред ней приклоняли головы уже сотню раз. Джеро так точно…
- Мой господин очень любит меня, - вдруг начинает говорить он, а глаза Ракель вдруг неестественно заблестели. – И ждёт, когда я вернусь. Помоги мне ещё один раз. За твою доброту я дарую тебе всё, что захочешь.
Мне кажется, что Ракель его сейчас пнёт, но она вдруг тоже садится перед ним на колени. 508-ой с удивлением на неё смотрит, как и я с Эстеваном. Всё это в её вкусе – делать то, что заставит всех вокруг разинуть рты.
- Какое твоё имя? – тихо спрашивает она.
- Реджинальдо Соуза, - отвечает за него Эстеван, показывая, что тот в его власти. – Извиняюсь за его поведение. Не понимаю, что на него нашло.
- Всё в порядке, - тепло улыбается Ракель. Только не нам, а Реджинальдо. – Твой хозяин отправил тебя сюда?
Тот кивает. Наверное, дракон ему наскучил, и он бросил его в Адилию. Такова натура любого человека: и обладающих магией, и ничем не обладающих. Кем бы они не были, некоторым совершенно плевать на жизни других. Даже на тех, кто их любит.
- Да. Но он всё равно любит меня и ждёт.
Ракель с печалью смотрит на него, будто сама когда-то была брошенным драконом и жила в Адилии. Понимает его больше остальных…
- Эстеван, у нас нет лодки, - она смотрит на короля Адилии, а тот на неё с раздражением. Уже понял весь её замысел. – Может, ты отпустишь Реджинальдо, и он отправит нас до берегов Тафтахари?
Эстеван бросает недовольный взгляд сначала на неё, потом на Реджинальдо, потом на меня, а затем смотрит вдаль. Думаю, не согласится. Эстеван не дурак, поймёт, что 508-ой не вернётся. Но он вдруг кивает.
Ракель радостно хлопает в ладоши и целует короля Адилии в щёку. Он ничего не говорит, только недоумённо на неё уставляется. Интересно, за тысячи лет его хоть кто-нибудь целовал или проявлял теплоту?
- Только у меня стоит запрет. Я не могу сесть на дракона.
- Неужели ты тюремщица? – повторяет мой вопрос Эстеван, когда Ракель сказала мне эти же слова. Ведьма складывает руки на груди и с недовольством смотрит на нас обоих, хотя я ни слова не проронил. – Ладно, могу выделить вам повозку, которую в лапах потащит 508-ой.
- Спасибо! – улыбается ещё шире Ракель и сжимает бедного короля в объятьях. Видимо, для Эстевана сегодня оказали чересчур много нежностей. Поэтому, когда мы улетаем, он даже не смотрит нам вслед.
А просто скрывается в пещере.
***
Тафтахари засыпает снегом, а в чёрном небе мелькает молния. Алессандра настежь открывает большое окно в своей комнате. Оно показывает вид на заброшенный замок принцессы Дайны, её, скорее всего, уже покойной сестры.
Алессандру это не может не радовать. Но с недавних пор в её сердце поселились сомнения, что злой принцессе мог всё же кто-то помочь. Что главная её соперница за трон – жива.
Девушка зажигает очередную сигарету. Воняет дымом, а кашель опять вырывается наружу. «Так я скоро умру, – думает Алессандра. – Будет ли кто-то по мне горевать?» И она знает ответ – хоть все в глаза ей и улыбаются, такие же радостные улыбки на их лицах будут и при её казни. А как королевство падёт, только тогда начнут горевать… И то вряд ли.
Ей с детства приходится наблюдать за казнями на площади. Смотришь на то, как обрываются жалкие жизни и невольно улыбаешься. Все, кто смотрел, радовались. Она в том числе.