– Я хочу попросить вас об одном, Патриция, моя добрая хозяйка.
Может, она действительно выглядела нездорово? Почему-то герцогиня переменилась в лице и в тревоге сжала руку Берилл в своих пальцах.
– Конечно! Вы мой друг, вы можете обращаться ко мне в любую минуту. Что я могу для вас сделать?
Друг – это слово отозвалось внутри волнением и неожиданной радостью. Торговка чуть не забыла о чём хотела говорить. Только сжатое в кулаке письмо напомнило об этом.
– Я хочу... Я хотела бы, чтобы вы помогли мне. Я думаю, мне следует уехать отсюда. Я оставила своих людей, они предоставлены сами себе. Если бы я могла отправиться...
– Я, – прервала Патриция, ещё сильнее сжав её руку, – не рискну помогать вам в этом. Вам что-то не нравится здесь? Вас кто-нибудь обидел, проявил неуважение? Нет? Почему вы хотите меня покинуть?
Она осеклась. От волнения её кожа загорелась румянцем, но он пропал так же скоро, как и появился. Патриция качнулась. Её глаза в страхе расширились, свет в них угас. А потом она начала падать, и упала бы, если бы Берилл не обхватила её плечи.
– Герцогиня лишилась чувств! Ну же, помогите! – закричала торговка что есть силы. Она смогла кое-как дотащить Патрицию до середины залы, осознавая, что теперь её руки, и ранее не наделённые излишком силы, жгло болью, вес потерявшей сознание девушки оттягивал их, стягивал напряжением спину.
Подбежали слуги, мужчины подняли Патрицию и уложили на софу, женщины принесли платки и графин с водой, поставили всё это на низкий столик подле софы, но на этом их помощь и завершилась. Они встали истуканами, воздев вверх руки и прикрыв глаза, еле слышно что-то бормотали. Ненормальные! Остолопы! Берилл села на пол возле лежащей девушки и плеснула воды на платок и им же начала вытирать со лба герцогини выступившую испарину. Патриция была такой холодной, такой неподвижной... будто была безнадёжно и неотвратимо мертва. Не дрожали ресницы, ни поднималась в дыхании грудь. Берилл тронула её шею, не почувствовав пульсации жизни, похолодела сама и прижалась к груди Патриции. Нет, биение есть. Слабое, еле ощутимое, но сердце Патриции билось.
Берилл не рискнула бы привести её в чувство пощёчиной, она вообще едва ли понимала, что произошло, и как помочь девушке, но к её великому счастью, Патриция резко вдохнула и открыла глаза. Бесполезные лопочущие слуги были самым странным образом тут же отосланы прочь. Патриция ни слова не произнесла, но жестом руки дала понять, чтобы они перестали молиться и вернулись к своим обязанностям. Жест был удивительно властным. Чересчур властным для милой и нежной Патриции.
– Простите, я напугала вас. Эти припадки... Иногда такое случается.
– Случается? Я думала, вы умираете. Что это за болезнь? Вас не лечат?
– Нет, лекарства есть. Но они едва ли смогут подарить мне здоровье, только облегчение, могут унять боль, могут придать мне сил. Не тревожьтесь. Я привыкла к ней, к моей болезни, она живёт со мной с рождения, я научилась с ней мириться. Но я... это совсем не то, о чём бы я хотела говорить, – она прикрыла веки. – Что я бы правда хотела узнать... о чём мы говорили?
– Вы убеждены, что я не должна уезжать.
– Не должны. Ваши люди находятся под покровительством нашей семьи. Мой брат сам занимался их обустройством, вам незачем уезжать. Но... Если говорить откровенно, я не могу оставаться здесь. Мне предстоит помочь одной даме, а затем... Мне необходимо провести обряд.
Берилл не понимала о чём она говорит, да и говорит ли она серьёзно? Или бредит? Смертельная бледность ещё не покинула герцогиню, а голос прерывался.
– Я бы хотела, чтобы вы поехали со мной, – продолжала девушка, – вы наберётесь сил. Я же... надеюсь, я тоже. Мой брат хотел с вами познакомиться. Вы знаете, я писала ему о вас.
Чем больше Патриция говорила, тем яснее Берилл понимала: она либо снова лишится чувств, либо уснёт. Голова лопалась от вихря мыслей. Эта девушка, неожиданно считающая её своей подругой, отказывается отпускать её, но ещё десять минут назад Берилл не знала ничего о её планах. Она отправилась сюда, чтобы разузнать что-нибудь о сверхчеловеческом могуществе восточных владык, до этого дня она и не надеялась, что у неё выйдет воочию убедиться в их силах, единственное, что было для неё важно – это вернуться в Эллерион. Но теперь она покинет это сонное место, это... загородное богатое жилище. Она выполнит задание.
– Я поеду с вами. Если вы хотите, чтобы я сопровождала вас, я не смогу вам отказать. Вы засыпаете. Вам можно спать?
– Да. Прошу вас...
Берилл помогла ей подняться. Хотела позвать кого-нибудь, но Патриция воспрепятствовала. Она не хотела никого не видеть, не слышать, так показалось торговке. Но она уже вполне уверенно держалась на ногах.