Действительно, с отъездом ждать не хотели. Ни сама Патриция, ни её брат. Берилл никогда его ни видела, но его присутствие ощущалось постоянно. Герцог, такой же болезненный, как и его сестра, он был значительно старше неё. Он представлялся грозным человеком, обрюзгшим и нетерпящим возражений. Будущая встреча пугала Берилл, хотя она сама себе в этом не желала признаваться.
Наутро пошёл снег. Сразу же стало холодно, хотелось плотнее укрыться, хотелось спать. Люди говорили: не к добру, слишком рано пришла зима. Но едва ли она и впрямь пришла, думала про себя Берилл, пока смотрела в окно на мелкий снег, так, постучалась в двери, гостья, предупредила о том, что собирается вскоре обосноваться в этом мире. Мастер Дели скоро попрощался и уехал, собрав все свои вещи. Собирался дописывать свою работу в своей мастерской, хотя, наверное, думал увозить законченное полотно. Но как может гость жить в доме, покинутом хозяином? Нехорошо.
Патриция не казалась уставшей или болезненной, весь день была занята, наводила порядок в доме и в головах прислуги, и Берилл скучала в своей комнате. Хотелось спать смертельно. Она не могла уснуть полночи, ей всё мерещились шаги за дверью, в темноте любой отсвет казался мелькнувшей в поле зрения бледной рукой, будто герцогиня посреди ночи может захотеть её навестить. Но именно эти мысли мешали заснуть и вместо того, чтобы просто мучиться с общим неудовлетворением и тревожностью, теперь ей приходилось бороться с помешательством. Никогда ведь ей не казалось, что болезненность – красиво. Никогда раньше не думала она, что чужая слабость будоражит кровь. Было в этом что-то возвышенное, впрочем. Тонкую и эфемерную девушку, подобную призраку, не ущипнуть за ляжку в пабе, не увести танцевать у огня, где все вокруг, куда ни глянь, румяны, веселы и пьяны, где краснощёкие и крепкие молодые люди не бояться обнять хохочущих девиц, потому что те не собираются рассыпаться от прикосновений. Конечно, не все столь приветливы, Джессика всегда была колючкой, тронуть без позволения – лишиться пальца. А то и сразу всей руки. У Патриции же не было никакой защиты. Была только хрупкость.
В зевке Берилл чуть не разорвала себе рот – даже уголки губ заболели. Как же хотелось спать! Пойти пройтись?
Девочки уже собрали вещи, у Берилл ведь их совсем немного, тут нечего собирать. Письмо для Люсиль уже отправлено. Чем можно сейчас заняться, чтобы никому не мешать? Пойти на кухни? Нет, сразу же сама себе ответила торговка, там всегда так оживлённо и так жарко. Она представила себе, как вспотеет у печей, а потом ей придётся выходить в холод. Пойти к конюшему и его скучному сыну? Что ей там делать без герцогини? Совершенно нечего.
Хотелось уснуть и не просыпаться до тех пор, пока не подадут экипаж. И спать всю дорогу, а ведь она обещала быть длинной и сложной, ухабистой. Им нужно было не раз останавливаться в пути. А у Берилл, как назло, разболелась спина. Опять какие-то проблемы с позвонками, отступник бы их побрал.
Берилл накинула на плечи тяжёлый шерстяной плащ и вышла из комнат, а затем – на улицу через двери в Малиновой зале. Снежок заскрипел под ногами. А ведь казалось, что его выпало совсем немного, но подошвы сапожек погружались в белое одеяло полностью. Берилл прошла через садик, миновала кованное ограждение и побрела неспешно к домам крестьян, не для того, чтобы обрести кампанию, но чтобы перетерпеть сонливость и медлительность. По дороге из соседнего городка на востоке катилась какая-то... крытая телега. Берилл нахмурилась, пытаясь разглядеть, кто правил двойкой, но не преуспела, бросила это занятие и без цели бродила по округе не меньше часа.
Вечером следует со всеми попрощаться. Приедет ли она ещё сюда? Берилл решила возвращаться и была немало удивлена, когда голубое пятно, мечущееся у той самой телеги возле домов слуг и служанок, вблизи превратилось в Ланну. Она сворачивала какие-то кульки и передавала их слугам. Когда Берилл подошла совсем близко, девушка как раз закончила с переносом вещей.
– Эй! – проснулась игривость, Берилл, пользуясь тем, что девушка её не заметила, схватила её за плечи со спины.
Ланна дёрнулась в сторону, в испуге приоткрывая рот и распахивая широко глаза, но почти сразу же она успокоилась и улыбнулась.
– Это вы! Вы уже совсем здоровы? Как я рада увидеться с вами.
Берилл пригласила её к себе, но Ланна отказалась: ей уже нужно было возвращаться, но она всё же отошла подальше от телеги, чтобы поговорить. Оказалось, что она по приказу Ариантийского герцога перевезла всё доверенное ей оборудование, необходимое для лечения больных. Теперь ей это было ни к чему, они попадут в руки будущего врача, а она выходит замуж. Отец нашёл наконец подходящего для этого человека. Девушка казалась печальной, но не огорчённой. Её судьба – судьба многих девушек этого континента.