– Истинным чудом будет рождение мальчика, – вздыхала Маргарет, близкая знакомая Рагнет. – Лисента, дорогая, молитесь усерднее.
Рядом с нею, опустив голову, стояла дочь-подросток, которую то ли забыли представить, то ли не посчитали необходимым это сделать. Жена графа Мэрсе и её подруга, таинственная блондинка, обмахивались веерами. Остальных Берилл, к своему стыду, не могла назвать по именам – очень уж быстро имена эти были забыты.
Лисента молчала. Берилл тоже молчала.
На самом деле, торговка правда кое-чего не понимала. Люди расходились в кружки по интересам, это нормально. В этом не было ничего необычного. Но изысканнейшее общество востока разбилось строго на две половины: на женскую и мужскую. Это было досадно. Слушать о приметах, о беременностях и родах, а ещё, до кучи, о чудесах и предназначениях, которые всему этому сопутствуют интересно не было.
Краем уха Берилл услышала, что мужчины в другом конце залы говорят о власти. О властях, вернее, о герцогствах, о связях герцогов и их договорённостях. Тема куда более интересная ещё и потому, что Берилл беспечно относилась к истории Герцогств, это правда. Но много лет назад подобное объяснялось ребяческим упрямством, а теперь природное любопытство брало своё. Говорили в "мужском кругу" громко. Начали говорить об экономическом положении каждого герцогства, однако скоро перешли на практически мифологическую фигуру короля. Последнего короля, расколовшего огромное и могущественное государство. И ничего удивительного, думала торговка.
"Для хорошей работы большого механизма инженеру и создателю необходимы очень длинные руки. И если механизм достраивается, руки должны становиться ещё длиннее".
– Вы хорошо себя чувствуете? – коснулась её руки герцогиня Ариантийская. Берилл заслушалась и совершенно не следила за разговором.
– Нет, всё хорошо, – сказала Берилл первое, что пришло на ум. И тут же себя обругала. Надо было придумать что-нибудь! Сослаться на головную боль, например. Но не делать очевидным то, что общество, которое её так или иначе, но приняло, казалось ей скучным. Верх неуважения. Эти мысли так быстро промелькнули в её голове, что она тут же собралась и поправилась. Вышла из положения. – Я думала раньше, что восток не цепляется за прошлое, и тут вдруг такие споры.
– Как хорошо! – вдруг воскликнула Рагнет, не изменяя своей природе, она снова заговорила. – Я была обеспокоена тем, что вы так невеселы, а между тем вы – мой гость. Как жаль, что здесь нет так любимого нами правителя, герцога Ариантийского. Я надеюсь, дорогая Патриция, он всё же посетит нас? Ах, как тягостно молчание! Ну, Берилл, расскажите что-нибудь, мы жаждем услышать какую-нибудь историю.
Что-нибудь о Джесс, например. Или что-нибудь столь же скандальное. Весь дамский круг уставился на неё. Что же, стоит хотя бы раз продемонстрировать, чему её учили раньше, и то, чему она научилась за время своего выздоровления. Она сдержанно улыбнулась, прикрыла глаза, подражая дамам востока, и негромким спросила:
– Что же может доставить вам удовольствие? Дайте подумать... – раз уж можно было задать тему, Берилл собиралась воспользоваться этим правом. – Мысли о том, что Великий Восточный континент давно остался без единого властителя, самым причудливым образом напомнили мне, что на Западе нет ни одного знатного человека, за исключением царя.
– Что вы имеете в виду? – томно сказала блондинка, складывая веер. Кажется, Берилл начала припоминать её имя. Констанс?
– Нет знати? – пропищала дочь Маргарет.
– Совершенно верно. Никакого привилегированного слоя общества. На западе, наверное, нет ни одной страны, в которой бы определённые семьи оказывали бы существенное влияние на политику или экономику. Есть только представитель страны и его народ.
– Каким образом, в таком случае, этот владыка сосредотачивает в своих руках власть? – неожиданно спросила Лисентия. Берилл чуть не растерялась – не ожидала, что та примет участие в беседе.
– Конечно, у каждого владыки есть приближённые, люди, на которых он мог бы опереться, но если должность в хорошо известных нам странах, которую занимает, положим, граф, унаследует его старший потомок, как и земли, фермы и деревни, к ним прилегающие, то на востоке существует лишь единица – возвысившийся человек. На плечи ставшему приближённым западного повелителя ложится много обязанностей. И при этом – отсутствие каких бы то ни было привилегий. Он должен вечно хранить гордость и честность, преданность своему владыке, вечно должен трудиться во имя блага своей страны. Да, такие люди богаты, их труды высоко ценят. Но если они ошибаются... ошибок не прощают. Именно таких людей казнят публично и жестоко, как можно более жестоко.